К сожалению, это произошло. Я не могла этого понять. Не могла понять, почему мой отец оказался таким эгоистом и оставил меня одну, не предупредив меня и не спросив разрешения. Я даже не успела попрощаться с ним! Я поехала туда с мамой и с теткой Анькой. Мама с тетей остались улаживать какие-то дела, а меня отвели к знакомым моих родителей – совершенно незнакомым для меня людям. Я просидела весь день как парализованная. Потом я спустилась вниз – там меня ждала тетя с папиным чемоданом в одной руке и с этим халатом в коричнево-рыжую полоску в другой. Его рукав свисал, утопая одним краем в луже. Ах, как я злилась на тетку за этот рукав! Халат, по всей видимости, не влезал в чемодан. Тетка Анька не проронила ни слова. Нервно ощупала карманы в поисках сигарет. Не нашла. Отдала мне халат, а чемодан положила на заднее сиденье и направилась к ближайшему киоску. Через некоторое время вернулась, глубоко затягиваясь. А я даже не знала, что она курила. Так редко мы виделись.
Какое-то время я стояла без движения, обняв халат. Погрузила в него лицо и почувствовала себя в безопасности. Я снова была маленькой папиной дочкой, сидевшей у него на коленях и в его объятиях.
Я не могла смириться с тем, что умер отец. Как он мог так поступить со мной? Я же была его маленькой дочкой! Я бунтовала против всего. Против мамы, у которой все из рук сыпалось после смерти папы, против Бога, потому что так не поступают. А еще был бунт против моей тети, потому что кто она вообще такая, чтобы решать, что папин халат надо выкинуть! Ведь не она, а я прижималась к нему, когда сидела на коленях у отца, рассказывая ему обо всем прекрасном и удивительном, что случилось со мной за день.
Потом мама заболела. Депрессия, проблемы, невралгия. Я все это время присматривала за ней. Это я была хозяйкой дома, хотя мне не было еще шестнадцати. Маме никто не помогал, никто особо нами не интересовался. Даже мамина сестра посещала нас очень редко. Я взяла на себя все обязанности. Я топила печь, готовила обеды. Я заботилась о маме, чтобы она еще немного могла побыть со мной на этом свете. Я забирала у нее снотворное, хранившееся где-то в недрах ящиков стола и в карманах старых пиджаков. Я пыталась вести нормальную жизнь, ездить в отпуск. Во время одной из таких поездок я познакомилась с Юреком, длинноволосым парнем, и влюбилась.
Мамы не стало ровно за год до моего выпуска из школы. Я не успела попрощаться с ней. В июле я поехала на каникулы, думала, что все будет хорошо, что мама не умрет, а я, как и любая молодая девушка, имею право на каникулы, которые мне просто положены по закону! Находясь далеко от дома, я не понимала, что моя мама уходит. Никто мне не сказал. Мама умирала одна. Меня там не было, потому что я не знала, что могу не успеть попрощаться. Я демонстрировала всем, что у меня в жизни все в порядке, что мама будет здорова и что мне не о чем беспокоиться. Теперь я работаю в хосписе и знаю, что нашим подопечным, которые здесь умирают, в каком-то смысле, со всеми оговорками к этому слову, повезло, потому что их семьи подготовлены к их уходу. А вот я вообще не была готова.
Я осталась одна в большом доме, из родственников – тетка, которая меня совсем не интересовала, а мой парень был в четырехстах километрах от меня. А может быть, оно и к лучшему, потому что мы с теткой никогда не любили друг друга. Я помню, как она ворвалась ко мне в дом через несколько дней после похорон.
– Надо привести в порядок мамины вещи.
Я даже ничего не ответила. Она открыла шкаф и стала раскладывать мамину одежду на две кучки.
– Эту выбросить, а эту мне, эту выбросить, а эту мне, – бормотала она себе под нос. – Эту выбросить, а эту мне.
До сих пор я слышу эти ее слова. И до сих пор жалею, что у меня не хватило сил и мужества сказать ей, чтобы она перестала, потому что это не ее, а мамины вещи. Что это я заботилась о ней в последние годы, что я была рядом. А эта пришла как хозяйка и решает, что выбросить на помойку, а в чем она будет ходить.
Я действительно не представляла себе, что увижу тетку Аньку в одежде моей мамы.
Она взяла два мешка. Один отнесла на помойку, а второй положила в свою машину и уехала на другой конец города, а я осталась одна в пустом доме. Я хотела показать всем, что прекрасно сама со всем справлюсь. Всем – тетке Аньке, соседям и прежде всего Господу Богу: на, смотри, если Ты уготовал мне такую участь, то я сама справлюсь. Не стану просить Тебя о помощи. Я действительно была храброй. Я обкашивала лужайку вокруг дома, топила печь и при этом старательно училась – аттестат зрелости был на носу. Я не могла позволить, чтобы хоть кто-то мог подумать, что я не справляюсь. Юрек часто приезжал ко мне. Конечно, ночевал в нашем доме. Соседи уже видели его на похоронах мамы, но очень скептически были к нему настроены. Потому что, в конце концов, кем мог быть длинноволосый парень, одетый в кожаные брюки и сапоги с шипами? Только квинтэссенцией самого зла. Зла и морального упадка молодой, невинной девушки, то есть меня.
