Марьяна пропустила момент, когда Голуба свечу зажгла, накапав воском на стол. Маленький огонёк мягко осветил комнату, создавая уютную и таинственную атмосферу. Повисла тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием свечи.
— Он правда хороший, — не выдержала Марьяна. — И красивый. Без него смерть мне.
— Глупости. Смерти не существует.
— Как же так? — удивилась Марьяна.
— Дух тело покинет и в Навь отправится, а затем вновь возвратится кем-то другим. А может и тут остаться, но это дело дурное нарушать круговорот жизни, исправить такое только знающий человек может.
Марьяна задумалась, её сердце забилось быстрее.
— А правда, что вы брата Настасьи оживили?
— Неправда, он границу ещё не перешёл, я просто договорилась об отсрочке. Со всеми можно договориться со временем и со смертью. Время было создано, чтобы управлять жизнью. Давай мешочек, — она протянула руки, и Марьяна поспешно отдала его хозяйке.
Голуба развязала, шепнула что-то в него и обработанные спилы со странными узорами по столу рассыпала всматриваясь. Марьяне показалось, что взгляд Голубы, прикованный к чёрному кружку дерева, едва дрогнул словно от ужаса.
— Что такое? — встревоженно спросила молодая княжна.
— Ничего, — сухо ответила веда, собирая «кости». — А тебе пора собирать вещи. Сокол твой ясный скоро тебя с собой заберёт. Сразу, как свеча догорит. Будет он тебе мужем.
— Так просто?
— Да. Магия очень проста.
Отчего-то на душе у Марьяны стало неспокойно:
— А какие последствия за это будут? — полюбопытствовала она.
— Надо было вначале спрашивать, сейчас уже поздно. Но мою просьбу придётся выполнить.
— А что за просьба? — дрогнувшим голосом спросила Марьяна, припомнив, что тоже даже не поинтересовалась, с ходу согласившись.
Но в просьбе Голубы не было ничего ужасного.
— Когда вы приехали, я как раз в Новоград собиралась. Подвезёте меня?
— Конечно.
— Мне у твоего отца надо людей попросить для поисков моей дочери. Она вчера в город ушла и до сих пор не вернулась. Замолвишь словечко?
— Я думала, вы всё знаете, — растерянно пробормотала Марьяна. — И всё можете.
— Я многое могу, но не могу найти дочь ни среди живых, ни среди мёртвых.
По телу Марьяны пробежала дрожь, волоски встали дыбом, словно перед грозой, и каждая жила в её теле напряглась, ожидая чего-то неизвестного и страшенного.
— Так, чего же мы ждём, скорее ехали в Новоград, — торопливо предложила она, сама себе удивляясь, что не выдала в голосе ни капли испуга.
А когда вернулись, Марьяна обо всём позабыла. Как и было обещано: Оскальд Светлая Голова за нею вернулся и уже просил у отца разрешение жениться. Весь простой люд с ног сбился, разыскивая молодую княжну. Марьяна стояла на пороге родного дома, сердце её трепетало от волнения и радости. Оскальд, высокий и статный стоял перед ней, держа в руках букет полевых цветов.
Марьяна была так счастлива, что о горе Голубы и не вспомнила до самого вечера, хотя отец всё-таки выделил дружинников на поиски. Тело Зимы нашли в реке, когда солнце клонилось к закату, окрашивая небо в нежно-розовые тона. Когда птицы смолкали, уступая место тишине, нарушаемой лишь шорохом листвы и далёким лаем собак. Когда в воздухе витал аромат луговых трав и свежести.
А утром произошло нечто, что не укладывалось в голове Марьяны. К её отцу пришла дряхлая старуха, дрожащими руками сжимающая узловатую палку. Её глаза, полные скорби и гнева, впились в его лицо, и она произнесла слова, от которых кровь застыла в жилах юной княжны:
— Твой сын, Изяслав, убил дочь Голубы. Я сама видела.
— Да ты из ума выжила, старая, раз обвиняешь в этом моего сына?! — вскричал он.
Марьяна не верила своим ушам. Она знала своего брата лучше, чем кто-либо другой. Даже отец в минуты гнева, обвинял его в мягкотелости. А однажды, в порыве отчаяния, заявил, что было лучше, если бы они с сестрой поменялись местами. Но все попытки выяснить правду провалились. Никто больше не видел старуху с того дня. Она появилась из ниоткуда и исчезла, оставив за собой лишь туманные воспоминания.
Марьяна стояла на крыльце, задумчиво наблюдая, как грузят на телегу вещи Жданы. Никто бы уже не назвал княжну юной, но за эти годы она не особо изменилась, разве чуть прибавила в ширине. И пусть её облик не столь изящен, как прежде, это лишь добавляло обаяния, придавая мягкость и теплоту, которое теперь так радовало мужской глаз, а в особенности, её мужа.
Меньше, чем за месяц по тем или иным причинам из услужения княжескому дому ушло шесть человек. Не отпускало чувство, что все они лгали ей. Но вот тут она совсем не ожидала. Ждана была при ней с самой юности: сначала сенной девушкой, потом помощницей по хозяйству, и почти десять лет служила нянькой при её сыне, маленьком князе.
— Может, всё же погодишь? Я тебе ещё замену не нашла. Не могу же я в дом постороннего человека пустить, — не выдержала она.
— Прости, княжна. Ратибор настаивает. Говорит, надоел ему город, хочет на исконную родину вернуться и детишками обзавестись. А разве их заведёшь, живя порознь?
