— Я до сих пор не верю, что Изяслав ту девушку убил. Он же в неё влюблён был. Я видела, как он на неё смотрел, когда она к Настасье приходила. И мне говорил, жениться на ней хочет.
А ещё отец перед смертью ей страшную тайну открыл, видел он, как в тот день Изяслав вслед за девушкою поехал, потому старуху, которая заявила, что его сын дочь Голубы жизни лишил, он сам велел сподручным прибить. Да шило в мешке не утаить. Молва разлетелась. В глаза никто сказать не смел, а за спиною шептались.
— Забудь об этом, — ласково убеждал Мышебор.
Погладила она щёки мужа, в глаза заглянула. В её душе таилось ещё одно сомнение, что двенадцать лет назад Оскальд не сам спьяну в корыте утоп.
— Чтобы я без тебя делала, — вздохнула она и решилась: — Надо нашего сына волхву какому-нибудь показать.
— Что? — напрягся всем телом Мышебор. — Зачем?!
— С ним что-то не так. Тебя часто дома нет, ты не замечаешь. Боюсь, я ещё недостаточно оплатила свой долг…
Мышебор отбросил руки жены, встал, и на неё сверху вниз посмотрел:
— Даже думать не смей! У нас прекрасный сын. И если веришь во всё о чём болтаешь, то один раз связаться с силами неведомыми тебе мало было?
Марьяна губу прикусила, стыдливо взор опустив.
Настасья вытерла руки о передник, и довольная откинула упавшую прядь волос ото лба. Всё-таки вернуться в отчий дом было верным решением. Она переставила опару поближе к печи и принялась за нарезку капусты для начинки. Хорошо, что они с братом дом поддерживали, не позволяя ему прийти в запустение. Из брёвен он добротных строен был, вековых, дубовых, всего немного руку приложить стоило и жить можно. Без мужа, что был правой рукой Мышебора тяжко бы ей пришлось, да и содержание терема стало бы непосильной задачей, особенно с учётом расходов на дрова, которые потребовались за зиму. Останься она в городе, и деньги бы утекали, как вода сквозь пальцы, а со своим хозяйством теперь можно ничего не бояться.
В деревне жизнь текла размеренно и спокойно. Здесь каждый день похож на предыдущий, но в этом и есть своя прелесть. Теперь утром она просыпалась с первыми лучами солнца и сразу же приступала к работе. Но главным в Липнах были люди. Её так тепло встретили. Она никогда бы не подумала, что спустя столько лет о ней помнят. Все они, как большая семья, помогали друг другу и поддерживали в трудные минуты. И детям её нравилась деревенская свобода и раздолье. А к труду ничего приучит, к тому же они проявляли интерес и сами рвались.
Была ещё одна причина, по которой она не могла остаться в Новограде. Перед её глазами до сих пор стояла жуткая картина: как её муж, в петле болтается в сенях. Слава богам, первыми его увидели не дети. Но самое страшное — под ним какой-то круг из чёрной соли замысловатым рисунком высыпан был. Она с перепугу его разметала, никому словечком о виденном не обмолвилась. Где силы нашла, мужа с петли вытянуть, непонятно, но от всех утаила, что повешенный он. А у самой при одном воспоминании об этом волосы дыбом вставали от ужаса.
Замечала она ещё при жизни его, что он волшбой интересуется, весь терем оберегами обвесил. Даже Мышебор сказывал, что Балда в любом походе знающих людей всегда выискивал. О чём с ними советовался, никому не ведал, лишь её иногда упрекал, что Марьяну к Голубе свозила, словно боялся ту до безобразия. И какие мысли терзали его, было ей неведомо. Уж столько лет прошло, и Оскальда давным-давно в живых нет, сама княжна счастливо здравствует, сына воспитывает, а ему всё покоя не было. Возможно, именно из-за мужа она дом Голубы стороной обходила, встречи с нею боялась, и детям тоже наказывала держаться подальше.
Тихо скрипнула дверь, и в избу вошла Злата, её дочь. Имя ей дано было под стать. Писаная красавица с золотою косой до пояса, голубыми глазами цвета небесного.
— Матушка, Любава со Светозаром за клюквой собрались на болота, нас с собою зовут. Разрешишь пойти?
Настасья нож отложила:
— Живность всю покормила?
— Только корову надоить осталось.
— Ладно, я уж с этим как-нить сама, — кивнула она. — Идём на ребят погляжу, да слова напутствия скажу.
В лицо ударил свежий и чистый воздух, наполненный пряным ароматом травы. Где-то вдалеке мычала корова, ей вторило блеянье овец. Солнце только выкатывалось из-за леса, а повсюду уже всё кипело: бегали дети, кто-то таскал воду, кормил пернатых, копошился в огороде.
— Доброго дня, Настасья! — прокричал сосед, местный пастух, проезжая мимо на коне.
Утро в деревне — это не просто начало дня, это целая вселенная, где каждый элемент природы создаёт неповторимую гармонию. Время, когда душа наполняется покоем и радостью, а сердце открывается для новых начинаний. Тогда понимаешь, что жизнь — это дар, который нужно ценить и наслаждаться каждым мгновением.
— Здравствовать вам, дети Гвидовы, — поприветствовала Настасья девушку и парня, что ожидали во дворе. — Отпущу с вами Злату, но Святозар, ты как старший, обещай за моей дочерью приглядеть. Она у меня в городе выросла, не знает тропинок, дорог.
— Не беспокойтесь, глаз с неё не спущу.
