Довольно поразительно то, что одним из людей, вступивших в Reichsbanner, был человек, которого часто рассматривают как политического наставника Гитлера. Эти человеком был Карл Майр, командир Гитлера в пропагандистском подразделении армии в Мюнхене, который также вступил в социал-демократическую партию. Майр со временем стал одним из ведущих и наиболее искренних голосов газеты Reichsbanner-Zeitung, периодического издания союза. Бывший начальник Гитлера снова и снова доказывал, что урок Первой мировой войны состоял в том, что европейские нации могут решать своё будущее только в сотрудничестве друг с другом, а не в войне. Несмотря на то, что Майр и Гитлер некогда были политически близкими, политическое развитие Майра в конечном счёте вело его в ином направлении от Гитлера, хотя Майр продолжал определять себя как "национального Социалиста" – но как такого, что произносится без заглавной буквы "н". Подобно Гитлеру и Эрнсту Шмидту, после войны Майра разрывало между антисемитским правым коллективизмом и левыми идеями. Однако в отличие от Гитлера и Шмидта, Майр оказался в поддерживаемой Социалистической Партией Германии ветеранской ассоциации, образованной для защиты Веймарской республики. Таким образом, политическое развитие Майра и Шмидта подтверждает тот аргумент, что Гитлер был частью политической среды после войны, которая не была жёстко определённой и позволяла своим членам в определённых пределах развиваться в разных направлениях. Важная часть радикалов по обеим сторонам политического спектра действительно проявляла плавное развитие идей в ранние годы Веймарской республики. В то время как Гитлер и Шмидт в конце концов оказались на крайне правом фланге, Майр стал защитником Веймарской республики.
Когда в начале 1931 года республиканцы всё больше стали опасаться нового нацистского coup d'etat, Майр 22 февраля страстно обратился к мюнхенскому отделению Reichsbanner. В тот день пришло настолько много членов союза, что пришлось проводить два параллельных собрания в двух самых больших пивных залах Мюнхена, которые по этому случаю были украшены в цвета республики. По данным полиции, в двух собраниях участвовало от 2100 до 2500 человек. Майр говорил пятьдесят минут среди бурных аплодисментов. С явным намёком на мифический военный опыт Гитлера, но прикрыв словами, которые не позволят Гитлеру призвать его в суд, Майр говорил о том, что путч Гитлера в 1923 году проводился в первую очередь теми, "кто никогда не видел окопов, тыловыми "вояками", людьми, служившими в штабах, спекулянтами и позёрами". В Reichsbanner по контрасту с этим, было множество ветеранов, "которые испытали все ужасы современной войны в окопах". Reichsbanner направлен, говорил он, против и большевизма, и против фашизма. Он был, говорил Майр воодушевлённой аудитории, "носителем факела истинного национализма" и "истинного европейского альянса мира".
Было бы неверным рассматривать ассоциации ветеранов полков политически в прямой оппозиции к Reichsbanner. В действительности союз ветеранов 16‑го полка был, как мы видели, политически разнородной организацией. Она включала людей, которые, как члены Reichsbanner, были стойкими сторонниками Веймарской республики. Трения, которые институционально существовали между союзами ветеранов полков и Reichsbanner, не были результатом непримиримых точек зрения в отношении к Веймарской республике и к демократии. Разногласие существовало в вопросе о том, какую роль власть и военная сила должны играть в международных отношениях.
Несмотря на то, что события 1919 года принесли легитимацию радикальным правым и превратили Гитлера в фашистского демагога, война не превратила большинство людей полка Листа в прото-фашистов, что также относится к немецким ветеранам в целом. На самом деле в антивоенную ассоциацию военных инвалидов, ветеранов войны и получающих пособия (включая ветеранов полка Листа, которые сорвали пангерманский митинг в Мюнхене весной 1918 года) вступило в два раза больше немецких ветеранов Великой войны, чем стало членами Freikorps. Огромное большинство немецких ветеранов Великой войны не вступило ни во Freikorps, ни в союзы ветеранов. Многие соглашались с Фердинандом Видманом, товарищем Гитлера по военному времени, который, как мы видели, подтвердил, что существовала растущая пропасть между солдатами полкового штаба и солдатами на линии фронта. В 1932 году он писал Гитлеру: "Я ненавижу войну и всё, что с ней связано; у меня была отобрана моя работа, во время инфляции мои деньги были отобраны; и обвинять в этом следует только войну, мегаломанию [лидеров Германии], Вильгельма-Исчезнувшего и то, что у нас не было революции, а только крах".
