В ранние часы 29 октября 349 человек полка Листа проснулись в последний раз в своей жизни. Проснувшись ещё тёмной ночью, они безмолвно маршировали четыре часа по направлению к мерцающим огням горящих деревень в зоне сражения. Многие с нетерпением ожидали своего посвящения в сражение. Для других ожидание сражения, стресс и тяжёлый груз, который они были вынуждены нести, было уже слишком много. Довольно многие из них неожиданно спотыкались и падали в придорожную канаву.
Хотя приближался рассвет, люди всё ещё не могли ничего видеть. Они были окружены густым туманом с видимостью менее 40 метров. Войска пошли в сражение всё ещё одетые в свои хлопчатобумажные шапки и с рюкзаками за плечами. Хорошей новостью было то, что новые партии
Около 6 часов утра Гитлер и его товарищи достигли своего места назначения. Они собрались за вершиной маленького холма как раз за линией фронта. Когда Гитлер заряжал свою винтовку и примыкал к ней штык, он находился в окружёнии свежих немецких могил, сверху которых лежали шлемы павших солдат – явный знак того, что первая война Гитлера, наконец, началась. Фридолин Золледер, который сражался в 12-й роте, позже вспоминал, что командир их роты послал их в битву со словами: "Солдаты, мы должны атаковать! Ведите себя храбро! Удачи!" Целью для полка Листа было сначала обойти холм, затем столкнуться с неприятелем во впадине за ним, и, наконец, пробить себе путь вверх на следующий холм. Главной целью было выбить британцев из фламандской деревни Гелувелт на вершине холма и прорваться по направлению к Ипру. Гелувелт со своим замком восемнадцатого века находился в нескольких километрах к востоку от Ипра на дороге Менин, которая проходила прямо от немецких позиций к Ипру. Вооружённые силы Германии приложили все свои усилия для прорыва через вражеские позиции в этом месте. Кайзер Вильгельм ожидал недалеко от фронта, готовый с триумфом войти в Ипр.
Возможно, в попытке гарантировать то, что личный состав RIR 16 будет с готовностью атаковать, им было сказано, как написал домой солдат 11-й роты, что "у англичан не осталось боеприпасов, и их позиции должны быть атакованы сегодня". Гитлер и его товарищи, между тем, с трудом могли различить, где их противник. Бассенхайм отметил: "Мы едва видели хоть что-то из наших войск или противника из-за тумана". Не только густой туман влиял на зрение солдат полка Листа, но и ландшафт, испещрённый оградами, полями, небольшими лесами, строениями ферм и зданиями деревни, делал почти невозможным увидеть британцев. Как писал домой Вайсгербер, для того, чтобы продвинуться вперёд, им надо было протискиваться через дыры в толстых изгородях через мёртвые тела. Адольф Майер, который служил в роте, позже вспоминал, что он должен был атаковать мимо "смертельно раненных товарищей, и разорванных трупов лошадей и коров".
Когда полк попал под артиллерийский огонь, всё ещё на приличном расстоянии от британских позиций, Бассенхайм полагал, что огонь был направлен на них теми местными жителями, кого им не было позволено повесить в предшествующий день. В действительности же британцы знали о предстоящей атаке потому, что они перехватили сообщение германского радио предыдущим днём.
Как только полк Листа начал атаковать британские позиции, на Гитлера и его товарищей стали сыпаться снаряды. И всё же мощный огневой вал со стороны немцев позволил полку продвинуться. В начале сражения Людвиг Кляйн из 4-й роты выкурил одну из своих двух последних сигар "Мюнхенская Гавана", как если бы он был осуждённым, съедающим свою последнюю еду перед казнью. Однако обстрел всё ещё не мог ничего сделать для ослабления хорошего настроения Кляйна и его товарищей по полку. Они всё ещё думали, что это будет весёлым приятным развлечением. Гитлер позже станет утверждать, что когда вокруг его товарищей разрывалась шрапнель, они кричали "бурное 'Ура!' … в ответ на это первое приветствие Смерти". Вайсгербер отмечал: "Это тотчас же началось снова с криками 'Ура!' по полям". Заявление Гитлера также подтверждается записью в дневнике графа Бассенхайма, который отметил в нём о первых обстрелах, что "войска радовались и шутили по поводу гранат, которые разрывались повсюду вокруг нас". Описанное здесь поведение вполне может быть понято, как высвобождение напряжения и беспокойства, которые накопились в преддверии битвы. Можно также интерпретировать шутки солдат полка Листа как способ справиться со страхом через юмор висельника, а не через признаки уверенности.