Первая волна полностью

Продав всё, кроме отчего дома, наследник углубился в размышления о природе вещей. Философ доморощенный. Его домашнюю библиотеку начал собирать ещё его дед, так что пару лет он просто читал, что умные и не очень люди посчитали достойным для помещения в рукописи. Затем стал приглашать к себе в гости желающих порассуждать и поспорить людей. И, наконец, сам написал книгу «Мир в моих изысканиях». Причем написал из дому не выходя. Ну написал и написал, так нет — славы ему захотелось! Или решил истину нести в массы. Короче, стал он на площади читать главы из своего списка. Народ в Руте спокойный, так что бить его стали только на третий день. Когда он до главы «Боги и люди» дошёл. Я интересу ради это место просмотрел. Стихийный материализм чистой воды. Хотя, в целом, он о многом догадался и свои мысли изложил убедительно. Ещё бы не на площади изложил, цены бы ему не было.

Главный жрец Руты требовал для него казнь владетеля, поэтому Ирта и вмешался. Она применялась только за жёлтую лиану, а тут по закону вообще было положено пять лет строительства дорог. Жрец не уступил, так что меня сделали крайним. Сказал Ирте, что хочу поговорить с этим смутьяном лично. И вот он стоит передо мной. А я думаю о тех, кто послал на костёр Джордано Бруно, заставил каяться Галилея, бросал в огонь книги Коперника. И ещё, почему то стоял перед глазами Понтий Пилат. Ну это точно не в тему. Уж лучше, как с Галилеем. Хотя, и у Пилата были правильные мысли. Я сосредоточился и упёрся взглядом в первого еретика в моём Доме. Он ответил грустным взглядом умного человека. По моей просьбе, его уже во дворце вымыли, накормили и осмотрели раны от побоев. С нами в комнате был только Бак. Я махнул рукой, и он усадил философа на скамейку.

— Я прочитал твою книгу. Жаль там не было раздела «О том, с кем можно говорить об умных мыслях». Сколько лет ты собирал материал и писал свой труд?

— Восемь лет, Властитель!

— А сколько ты учился до этого?

— Десять лет.

— И ты собирался изложить мудрость восемнадцати годов изучения за несколько дней тем, кто не учился ни дня?

— Мне открылись великие истины! И умные люди должны были их понять!

— Ты не ответил на мой вопрос, заменив одну истину другой. Но дело даже не в этом. Скажи, твои истины значительнее науки торговли?

— Да!

— А ты умный человек?

— Меня таким считают другие.

— Хорошо. Твой отец торговал всю жизнь. Ты — ни одного дня. Представь, что твоему почтенному родителю Океан оставил один день жизни. И ты приходишь к нему и говоришь, отец, научи меня торговле! Ты познаешь эту науку за один день? Ответь мне!

— Нет.

— Представь тоже самое с кузнецом, горшечником, моряком, солдатом, ты познаешь их науки хотя бы за неделю?

— Нет, — начиная понимать, протянул Руми-ок.

— Так с чего же ты решил, что они поймут твою науку? Одну из самых сложных наук в мире Океана, науку познания этого мира! Без подготовки, на шумной площади, от человека, которого они не знают! А теперь, что бы донести свои мысли хотя бы до понимающих людей, тебе сначала надо остаться в живых!

— Но истина…

— Истина, это соответствие наших знаний об окружающем мире этому самому миру! И её можно проверить! А как проверить твою истину из третьей главы?

— Бога нет!

— А Океан есть?

— Есть, но он…

— И он велик?

— Нет, то есть да, но он велик сам по себе!

— А разве с этим кто-то спорит? Вот я и говорю, Океан велик! Можешь это повторить, не споря со своими мыслями?

Руми-ра задумался. Затем поднял голову и уверенно произнёс:

— Океан велик.

— Ты знаешь что либо, что сравнимо с Океаном?

— Солнце! Звёзды!

— Но Океан велик?

— Океан велик!

— Вот это и скажешь жрецам! Громко скажешь! А про остальное тебя не спросят! Твою книгу я заберу в свою библиотеку.

— Я не смогу жить без неё!

— Вот и станешь моим библиотекарем. Прежний уже слишком стар. А обо всём остальном мы ещё поговорим. Да и во дворце я дураков не держу. Найдутся тебе и другие собеседники! Так Океан велик?

— Океан велик!

— Бак, зови остальных!

Пришли Ирта и Первый жрец Руты. Мы поговорили о величии Океана. Руми-ра демонстрировал отменное благоразумие. Договорились, что жрец дворца за ним будет приглядывать. А я с глазу на глаз устроил первому жрецу столицы знатную выволочку.

— Томи учит нас, что надо быть добрей! Я поговорил с этим человеком совсем немного, но он теперь верит в Океан и никогда не усомнится в его величии! А казнь бы породила сомнения, ведь если всё так, как ты говоришь, то зачем людей заставлять верить? Разве истина не говорит сама за себя?

— Простите меня, Властитель, но он говорил такое…

— А ты в ответ не мог сказать? Твоему слову люди Руты уже не верят?

Жрец поклонился.

— Я всё понял, Властитель! Воистину, мы живём при мудром правителе!

И он наконец ушёл. А я позвал Ирту.

— Хорошо, что ты обратил внимание на этого умника. В библиотеке он будет как в добровольном заключении, значит ничего больше не натворит. Ты сам читал его книгу?

— Хочешь знать моё мнение? Прочитать это стоит, но говорить об этом нельзя.