— Согласен. А он вообще один такой, или и другие есть? А то воюешь всё время, с заговорами разбираешься, Остров Торговцев стараешься не раздражать, а что в столице происходит, знать не знаю!
— Рапи, в Руте всё в порядке! А похожие на Руми-ра есть, только они безобидные. У каждого по десять-двеннадцать учеников. Собираются на площади в определённые дни и спорят о своём. Если подойти — никого не гонят. А ещё у них есть золотое правило — стал кричать в споре, полез в драку — значит ты не прав.
— Действительно, самое великое правило из всех, что я встречал. Собери-ка мне этих мыслителей, хочу пообщаться. Вежливо и с почтением собирай, а то подумают, что после случая с Руми им не рады.
— Всё по твоему слову.
Сели в моей любимой беседке. Шесть философов, мой новый библиотекарь, я и Бак, куда без него. Они представились, каждый коротко рассказал о своей школе. Я похвалил их золотое правило, добавив, что оно работает только в споре равных, а хам умного всегда переспорит. Выдал «В спорах рождается истина», и стал говорить о логике мышления. Формальная, она же аристотелевская, она же европейская логика им пришлась по вкусу. А я разошёлся, почувствовал себя за университетской кафедрой. По сути, в этом мире я ностальгировал только по ней. Разобрали четыре закона и три формы мышления.
Сидели весь день, с двумя перерывами. Логика умному человеку понятна интуитивно. Если, конечно, ты её не по учебнику Гетмановой пытаешься понять. Знавал я эту тётку, когда учился в аспирантуре в Москве. С ней вообще никто говорить не мог. На все аргументы она отвечала, «Это не важно, главное — логика». Так что найди старый учебник Челпанова — не прогадаешь. Это если понять хочешь. А если сдавать — у умного препода по лекциям, у глупого по тому учебнику, что он рекомендует. Значит других не читал. У меня, кстати, сдавали именно по лекциям, причём сдавали все. В общем, завёлся я не по детски. Аж почувствовал себя окрылённым. Надо академию какую-нибудь в Руте открыть, состарюсь, буду в ней преподавать. Напоследок попросил их не спорить со жрецами, ибо наука и вера плохо понимают друг друга. Расстались мы хорошо, я пообещал подумать об открытии Школы Познания.
— Знаешь, Рапи, — сказал Бак, — но ведь и я всё понял! То есть, пока ты говорил, всё было понятно, а у этих я только общий смысл улавливал.
— Я по натуре учитель, а не учёный. А если у учителя не получается объяснить понятно, то он не настоящий учитель.
— Поэтому, только что пришедших в воинский лагерь крестьян лучше научит не самый великий воин, а наставник молодых, старый десятник?
— Конечно. Если смог дожить до старости, то его навыки полезны, если стал десятником, значит мог командовать.
— А сотник?
— Сотник уже управляет, у умелого сотника, сотня может победить сотню отличных бойцов, которые не слушают вожака. Личное мастерство ему уже не так важно. И учить ему он не будет.
— А я? Я один из лучших мечников твоего войска, командовал десятью тысячами ополчения и выучил немало бойцов, я как же?
— Добавь к этому, что ты помогаешь мне принимать решения, охраняешь меня, входишь в совет.
— Я понял. Как только ты сказал про совет. В нём все такие, верно? Хотя казначей…
— Его работа требует большой сосредоточенности. Поэтому он отвлекается только на театр. Кстати, и Лили, и Стани, такие же как мы.
— Это да. Но я ведь мог так и остаться матросом на маленьком корабле.
— А я мог провести жизнь управляя маленьким островом. Не гадай, Океан многое решает за нас. Ты как хочешь, а я спать.
Утром мы с Аки слушали доклад одного из наших шпионов.
— Западный Властитель в сражениях с Кон-ог потерял половину войска. Кон-ог меньше, но мы ещё и флот их сожгли. Дом Акулы, на землях которого всё и происходило, разорён полностью. И его Владетель передал свои земли Властителю. Другие Дома этим недовольны. Весть о том, что наш союз уничтожил орду кочевников, всех потрясла. Лис просил у Властителя помощи, чтобы вернуть свои земли, но он отказал. Нас боится. Думаю, скоро будет посольство от Западного Властителя со списком договора. Что интересно, его люди стали охотнее брать деньги за информацию. Даже тысячники. Люди верят золоту больше, чем власти. Сам Властитель стал раздражённым, он постоянно в гневе. Буквально перед моим отъездом, он казнил свою наложницу, бывшую жену казначея.
— За что?
— В списке вины было сказано, что она украла какое-то украшение, но люди шепчутся, что у неё был любовник.
— Как её казнили?
— Посадили в мешок и бросили в Океан.
— Я услышал тебя. Что-то ещё?
— Последняя новость. Средний сын Властителя, тот что сражался с нами, сказал на совете, что нас не победить. После этого он был отстранён от командования войском, хотя именно он воевал с Кон-ог и в войсках его любят.
— С ним можно договориться?
— Что я могу ему обещать?
— Только деньги, военной помощи не будет. Если он станет Властителем, ему останутся все пять старших домов. Подпишем договор о мире. С Кон-ог, если что, я помогу. Отлично сработано, ты будешь награждён.
Шпион поклонился и вышел.
— Что с тобой, Рапи? — обеспокоенно спросил Аки.
