— Наконец вижу тебя в нормальном состоянии, — тихо проговорил он, поначалу пытливо всматриваясь в ее лицо, а после отвернулся к окну. Затем едва заметно тряхнул головой, будто что-то вспомнил, отодвинул штору, впуская в помещение солнечный свет, и извлек из кармана брюк упаковку весьма дорогого курева. Тут же опомнился, когда его глаза метнулись к потолку, заметив пожарный извещатель. Рука положила сигареты снова в карман. — Я Алессандро.
Этот молодой человек явно был иностранцем: смуглая кожа, а те слова, что он уже успел произнести, были озвучены с ужасающим акцентом. «Итальянец» — сразу прозвучало в мыслях Соколовой, как только до ушей донеслось его имя.
— Я Дарья, — она оперлась на изголовье больничной кровати спиной, проигнорировав боль по причине выпирающих сквозь кожу позвонков, и принялась неосознанно кусать губу, на которой выступила капля крови. На языке сию секунду почувствовался солоноватый привкус.
— Я знаю, — Алессандро обернулся лицом к Соколовой, и теперь она могла созерцать его впалые щеки и тонкие губы, что изъявляли мрачную усмешку. — Меня волнует иное, но это мы обсудим после твоей выписки. Через неделю я зайду к вам домой. К тому времени ты будешь должна уже пребывать в курсе.
— В курсе чего?
— Все позже, — Алессандро задернул штору, тем самым придав прежний вид помещению, и все же взял в руки пачку сигарет. — Тебе это сообщат твои родители.
— А для чего вы приходили?
— Хотел убедиться своими глазами, что ты действительно пришла в себя и меня не водят за нос, — он направился к выходу. — Приятно было увидеться, до встречи в следующую субботу.
***
После его визита мирный сон покинул Дарью. За ночь она успела прочесать весь интернет вдоль и поперек в поисках информации о людях, носивших имя Алессандро. В ход пошло все: «Фейсбук», «Инстаграм», «Телеграм» и даже «ВКонтакте» (хотя откуда у него может быть страничка в российской социальной сети?). Ничего. Можно было вечно прокручивать нескончаемую ленту в разделе поиска «люди», ибо Дарья даже не удосужилась поинтересоваться его фамилией, а данное имя довольно-таки распространенное. По этой причине приходилось ориентироваться лишь только на изображения, выставленные в качестве аватарки профилей и свою никчемную память. Почти отчаявшись, Дарья внезапно вспомнила про «Твиттер».
Она даже не сразу поверила своим глазам, которые изрядно покраснели от свечения белого экрана в темноте, когда увидела его фото всего-то шестым в списке аккаунтов. Хоть однажды фортуна соизволила ей улыбнуться.
Дарья радостно касается экрана, и приложение переходит на его страничку, демонстрируя девушке большой серый замок вместо постов и фотографий. Фамилия, естественно, не указана.
«Вот же черт» — она едва удержалась от того, чтобы закричать это вслух. Алессандро закрыл свой профиль, а подавать заявку в друзья явно не входило в планы Соколовой.
Однако кое-что она все же смогла выяснить, ибо не вся информация была утаена: ему двадцать восемь лет, место рождения — Италия, Сицилия, а в друзьях числилось три человека, аккаунты которых тоже были частными, следовательно, недоступными без принятой ими заявки. Этого было достаточно, чтобы начать сходить с ума от пугающей неизвестности, что истощала рассудок девушки целых семь дней: мама наотрез отказывалась рассказывать хотя бы что-нибудь и тут же переводила тему, а звонить отчиму было попросту страшно. Поэтому Дарья только с каждый днем все больше накручивала и изводила себя, строя кошмарные варианты сюжета произошедших ранее событий.
Вот наконец-то бесконечная, как казалось главной героине, неделя подошла к концу. Настала суббота. Сегодня Дарья узнает, что от нее таили все это время родители, поскольку она смогла дождаться выписки.
***
В палате оказывается человек в белом халате:
— Ну что, вы готовы отправляться домой? — Вы себе даже не представляете, как Дарья счастлива, оставляя сие унылое место!
— Конечно, готова, — зачем-то улыбается сквозь страх девушка. Вот и настало двадцать восьмое августа — тот день, до которого она отсчитывала часы. Но когда он настал, почему-то камень не спешил падать с души, не говоря уже о радости, которая должна была посетить сердце.
Едва лишь специалист выходит из палаты, Соколова принимается собирать вещи. Она чрезвычайно соскучилась по своему дому и это естественно: на расстоянии все плохое со временем забывается. Как только чемодан оказывается раскрытым на полу — вся одежда летит в него.
