А до сессии оставалось всего ничего – каких нибудь две недели. Рокады, колонные пути, какие-то аппарели, эскарпы, контрэскарпы – ко дню экзамена весь этот винегрет из малопонятных терминов никак не укладывался в Лехиной голове в нечто удобоваримое. А еще, надо было уметь построить сетевые графики взаимодействия, владеть расчетами сил и средств противника, соотносить их с возможностями своего подразделения – ни чего этого Леха не умел. Зловещее пророчество генерала начинало приобретать зримые очертания.
Все двоечники заходят на экзамен последними. Есть у них маленькая надежда на то, что оставшись один на один с, измотанным к концу экзамена, преподавателем, разжалобить его байками о невзгодах студенческой жизни и получить заветную «удочку», ( «уд» – удовлетворительно).
На экзамен по тактике последним заходил студент Фролов. Понимал он, что надежды его абсолютно иллюзорны. Не тот человек, генерал Калинин, что бы его можно было разжалобить.
Первый вопрос касался постановки противопехотных минных заграждений. Леха начал было бодренько распевать про эффективность использования противопехотных мин – лягушек, да тут же, и получил укорот. «Квакушек.., – сказал генерал – вы, наверное, имели в виду мину.
На этом, обсуждение первого вопроса и завершилось – не знал студент Фролов ни принципов расчета глубины минного поля, ни сколько ему потребуется живой силы, ни схему размещения мин, ни порядок их установки.
Примерно тоже самое происходило при рассмотрении второго вопроса, касающегося форсирования танковым подразделением водной преграды, шириной пятьдесят метров. Пока Леха раздумывал, где ему взять взвод понтонеров, из дивизионного или армейского резерва, генерал задал вопрос: «А как вы считаете, товарищ курсант? Танк, самостоятельно, без привлечения дополнительных сил и средств, какой ширины водную преграду форсировать может?». «Двадцать метров», – наобум Лазаря брякнул Леха. Генерал засмеялся: «Докладываю вам, товарищ курсант. В сорок четвертом году, на моих глазах танк Т-34 проскочил тридцатиметровую реку по деревянным сваям, оставшимся после взрыва моста, и понесся дальше. Думаю, что саму речку он и не заметил. Переходите к третьему вопросу».
Третий вопрос: «Понятие войскового маневра. Охват. Обход, Отход. Плановое отступление полка на заранее подготовленные позиции пешим порядком».
Тут уж, генерал Калинин не стал резину тянуть, а слету задал вопрос: «Доложите, с какой скоростью отступает полк пешим порядком».
Леха начал прикидывать, сколько он, бывалый турист, за день пройти сможет. Прикинул, сделал поправку на то, что бойцы, помимо вещмешка, еще железо всякое несут и осторожно выдал: «В день – сорок километров, товарищ генерал – майор».
Завкафедрой долго и внимательно смотрел на студента Фролова. Наверное, так смотрит врач на загибающегося безнадежного больного, которого уже добивает идиотизм в последней стадии. Потом достал сигарету, помял ее в руках. Закурил. Пауза затягивалась.
«Хотя, что я… Ведь отступал же я с такой скоростью. Только не за день. За сутки. И так трое суток подряд, без сна и отдыха, Война-то, когда началась? В воскресение? Ну да, правильно. В воскресение. А в среду от нашего полка едва полтора батальона набралось. Из офицеров – один лейтенант Калинин, да и то, я только потому живой остался, что получил приказ покинуть позицию и при любых обстоятельствах взорвать гарнизонные оружейные склады, средствами, которые на этих складах еще найти надо было. Хорошо еще, что ума хватило не все взрывать. Кое-какой арсенал я для своих ребят приберег. Выручил он нас впоследствии, крепко выручил.
По началу, темп-то у нас хороший был, но это не было бегством. Я в молодости горячим был, едва себя удерживал, что бы не повернуть на запад и не дать врагу последний бой, Понимал, что они этого только и ждут. А вот некоторых бойцов не удержал. Находились среди нас и такие, что поворачивали и бросались в рукопашную на их бронетранспортеры. Светлая им память!
Себе же, я задачу поставил такую – не дать себя окружить, вывести ребят на соединение с кем-нибудь из наших, соединившись, создать укрепрайон и уж тогда, начать вести боевые действия по своим правилам.
Но на среду, расклад сил был не в нашу пользу. Фронта, как такового, нет, штаба нет, связи нет, карты захудалой – и той нет. Кто из наших цел и где находится – не знаем.
Мы-то пешим порядком движемся, а немцы моторизованы да бронированы под самую завязку. На пятки наседают, из всех стволов лупят наугад, патронов не жалеют. Вот-вот нас подомнут.
