Ничего так не любила посыльная, как скакать на своей верной лошади, и питала особую любовь к опасным спускам и изнурительным подъемам. Любая погода была ей в радость: и град, и гроза, и зима, и лето. Бродячая душа, она отказалась работать на мельнице, где испокон века трудились ее родители, и мечтала бороздить моря. Но женщин на судах не жаловали, и она вместо морей изъездила родной остров, изучив каждый его закуток. Она составила собственную его карту, точную и уникальную, с самыми мелкими и порой недолговечными подробностями: погнутая верхушка голубой сосны, жужжащий улей, дальний отблеск на глади пруда, серебристая изнанка березовых листьев.
В тот день Эсмеральда ехала по дороге в Центр размеренным шагом, но чуть медленней обычного. Впервые за все эти годы ей казалось, будто она не все забрала с собой. Что же она забыла? Она остановилась и проверила сумку – все письма были на месте. И все же чего-то не хватало.
И только подъезжая к Ис, она наконец поняла чего. Не хватало Лукаса. Она видела его всего два раза, минуты четыре, не больше. Первый раз он не впустил ее к королеве. Во второй – выходил из кухни, когда она шла туда утром забрать положенный посыльным паек: печенье и орехи.
– Доброе утро, доктор, – ехидно поздоровалась она, повстречав его на грязной тропке.
Он улыбнулся ей не останавливаясь.
Вот и все. Пустяк, в общем-то.
Но Эсмеральда, выучившись замечать каждую рытвину на каждом поле, научилась читать и лица. После тяжкой ночи лицо Лукаса было открыто нараспашку, и она прочла в нем немало противоречий. Мягкий и неуступчивый, смешливый и серьезный. Шел быстро, но не спешил, притом шагал враскачку. Бывший моряк? Высокий, сильный, широкоплечий, за волосами не следит… Точно, моряк.
Она сама не заметила, как въехала в городские ворота Иса. Доставив все письма, она поднялась в жалкую мансарду, которую снимала над трактиром на главной площади. Бросила сумки в угол, сняла ремень и форму в цветах Центра, заглянула в шкаф за горбушкой хлеба и обрадовалась, найдя еще и сыр.
Эсмеральда ела, стоя перед слуховым окном, в которое прошлой осенью наблюдала, как ливень разогнал королевскую процессию. Королева в красивом расшитом плаще мчалась, как газель, и тянула короля за руку. Площадь вмиг опустела. И только какой-то рыжий слуга остался стоять под дождем с недовольным видом. Все проплывало у нее перед глазами в мельчайших подробностях. И вдруг она вспомнила: Лукас тоже был там, он был с ними. В форме королевской стражи. Шел первым, коса била его по лопаткам, и спина у него была мокрая. И кто же он такой? Врач? Стражник? Моряк?
– Хватит, Эсме, – рассердилась она и нарочно набила рот, откусив от горбушки побольше.
Тем временем во дворце Мириам проживала свой первый день на земле. Лукас посоветовал держать ее подальше от сквозняков и никому, кроме родителей, к ней не приближаться. Грудь Эмы и руки Тибо были всей ее вселенной. Что до череды подарков, то стражники принимали их и складывали стопками в гардеробной. Пока что их дарили обитатели дворца и порта, но в ближайшие дни они потекут со всех концов острова, а после – изо всех Северных земель.
Среди прочего Симону в руки попала маленькая кедровая коробочка, анонимно адресованная Эме. Он счел ее достаточно необычной, чтобы передать Тибо. Внутри лежали два шарика нефритово-зеленого цвета и плохо накорябанная записка:
«Тонизирующее. Один в день, ровно в полдень».
– Тонизирующее? – удивился Тибо. – Один в день, ровно в полдень? Что это вообще…
Он принес коробочку в комнату.
– Эма? Ты знаешь, откуда это?
Эма положила коробочку на колени и молча прочла записку. Потом обменялась взглядом с Лукасом, который как раз осматривал маленькую принцессу. Лукас тут же отвернулся. Видя их теперь всех троих вместе, он никак не мог отогнать мысль о грядущем равноденствии, которое их разлучит.
– Ладно, выбросим-ка это от греха подальше, – решил Тибо.
– Тонизирующее мне не повредит, – возразила Эма.
– Скажу подать баранью ножку. Можно даже ровно в полдень, хочешь?
– Зеленый шарик меня больше прельщает.
Тибо забрал коробочку.
– Беру твои тонизирующие шарики в заложники, пока не скажешь, от кого они.
Эма вскинула голову.
– От Сидры.
–
Эма опустила глаза: сейчас они поменяют цвет.
– Это дар уважения королевы королеве.
– И ты ей доверяешь? Этой ведьме?
– Не в доверии дело…
Рассерженный Тибо швырнул коробку на диванчик.
Крышка щелкнула, Мириам проснулась.
– Не сердись. Пожалуйста.
Голос у Эмы ослаб. Лукас чувствовал, он лишний, однако ему было что сказать.
– Сир, – решился он.
– Это тебя не касается, Лукас.
– Позвольте, сир… Королева Сидра вылечила Амандине язык, а Матильду исцелила от кашля.
Тибо воздел руки к потолку.
– Теперь она, значит, целительница! Может, еще скажешь, что она левитировать умеет?
– Простите, сир, не улавливаю связи.
