— Унг-Джу… очень старый. Он даже ходит с трудом. Он не переживет этого плавания. Ты знаешь, как нам плохо было? Мы задыхались в трюме, молили богов о смерти. Ты знаешь, сколько людей умерло? Много! Очень много. А они были не старые, не больные. Старых и больных не берут. Он не вынесет такого.
— Ну хорошо, я договорюсь, чтобы его везли отдельно от других.
Покачала головой. — Это не поможет. У всех нас была болезнь. Мы лежали на полу, не могли есть и пить, тошнило. Он не переживет такое.
Сергей раздраженно дернул плечом. — Ну и не переживет. Я исполню своё обещание, даже если мне привезут его труп. Он тебе никто, чужой человек. Почему тебя это так тревожит?
Она молчала, глядя куда-то вбок немигающим взглядом. И вдруг прошептала чуть слышно.
— Не чужой. Он… отец отца моего отца.
Сергей оторопел, услышав эти слова. — Вон оно что… Очень интересно. — Показал рукой на стул.
— Садись. Давай поговорим.
Мунни с каким-то обреченным видом присела. И вновь застыла, потупив очи долу.
— Расскажи.
— О чем?
— О прадедушке своем. Так у нас называют отца в третьем поколении. Что ты о нем знаешь?
Вздохнула тихонько. И заговорила, сбивчиво, словно в растерянности.
— Унг-Джу старый очень. Старше всех в нашем племени. Все его сыновья давно умерли, и даже внуков почти не осталось, а он… еще не закончил свой путь. Он уже давно живет один, в пещере. И никто не знает, где… кроме моего отца и меня. Я каждые пять дней носила ему еду. По ночам, чтобы никто не видел.
— Понятно. А он продолжает… колдовать?
— Не знаю. Раньше люди обращались к нему за помощью. Он помогал. А потом… ушел в пещеру. — Чуть заметно улыбнулась. — Он очень радовался, когда я приходила. А когда уходила, провожал. Встанет у пещеры и смотрит вслед. Я обернусь, а он стоит, смотрит.
— Добрый значит?
Покачала головой. — Нет. Он… не злой и не добрый. Он идет своим путем, делает то, что считает нужным. Унг-Джу знает всё. Что было, есть и будет. Всё, что он предсказывал — всегда сбывалось.
Сергей недоверчиво усмехнулся. — А почему не предупредил тебя, что надо бежать, спасаться от рабства? Значит, не знал?
— Всё он знал. И это тоже.
— Он же любит тебя! Так почему не предупредил?
Девушка молчала, как будто собираясь с мыслями. Сергей терпеливо ждал, чувствуя, что сейчас услышит нечто совсем неожиданное. И не ошибся. Мунни вдруг заговорила, совсем тихо, почти не разжимая губ.
— Еще когда была маленькой, он как-то сказал мне. Что пройдут годы и я встречу… необычного человека, не такого как все. Он сказал так: — «Человек с другой стороны зеркала». Я не поняла, что это значит. Стала спрашивать, но он больше ничего не сказал. Все эти годы я ждала… искала этого человека. И не находила. А потом в деревню пришли широконосые, схватили всех молодых мужчин и женщин и увели к морю, затолкали в корабли.
Он снова замолчала, переживая. Вздохнула прерывисто. — Когда эти двое широконосых стали спорить из-за меня, подумала что… Унг-Джу ошибся. И всё что меня ждет — это ублажать одного из них. А потом подошел ты…
Сергей слушал со всё более возрастающим интересом, уже начиная догадываться, что будет дальше. — Продолжай.
— Я живу здесь уже много дней. Но мне не понадобилось много дней, чтобы понять…
Она впилась в хозяина каким-то… воспаленным взором. — Ты этот человек! С той стороны зеркала. О тебе говорил Унг-Джу!
— Хм… С чего ты так решила? Я обычный, как все. Может выгляжу немного не так. Но люди разные бывают.
— Нет! Ты не такой. Ты лишь притворяешься. Ты чужой среди широконосых. И вообще… чужой. И я поняла, почему Унг-Джу не предупредил об опасности. Он знал! Он все знает. Когда пришла к нему в последний раз, он дал мне зелье. Сказал, что если окажусь очень далеко, смогу поговорить с ним. Я не поняла, зачем? Куда я могу уйти? Но он больше ничего не сказал. Потом уже всё поняла…
Сергей сразу напрягся. — Ты можешь с ним общаться?
— Да.
— Вот как значит… — Подумал, что зелье прятала в набедренной повязке, ибо ничего другого на ней не имелось. — А можешь это сделать прямо сейчас? При мне.
Она задумалась, поджав губы. И медленно кивнула. — Хорошо.
Поднялась, вышла из комнаты. Вскоре вернулась, держа в руке бокал с водой. Поставила бокал на стол. И разжала кулак. На ладони лежала деревяшка цилиндрической формы. Аккуратно выдернула заглушку и капнула в воду какой-то жидкости с красноватым оттенком. Вновь закупорила сосуд, взболтала воду.
Сергей внимательно следил за этой процедурой. И вдруг спросил: — А я могу с ним поговорить?
— Не знаю. Если он сам того захочет. Если услышишь, что он зовет — выпей оставшееся и возьми меня за руку.
— Понял.
Негритянка поднесла бокал к губам. Замерла в нерешительности. И отпила половину содержимого. Откинулась на спинку стула, застыв в ожидании.
И вот началась метаморфоза. Девушка вздрогнула, с губ слетел чуть слышный звук, как будто кашлянула. По лицу словно пробежала волна, губы скривились в странной усмешке. Взгляд стал отсутствующим, стеклянным. Некоторое время ничего не происходило, потом она медленно разжала губы.
— Я тоже скучаю… Очень.
