Нет-нет. Они дают, но они и получают. Банки для того и существуют. Юридически мы позиционировали себя как благотворительную организацию. Чтобы смягчить требования аудита. Наша финансовая отчетность была в ажуре, если проявить доверие. Банки были готовы верить, а для доверия имелся необъятный простор. Они, как Господь Бог, любят, чтобы им молились. Я, знаешь ли, прислуживал у них в алтаре. Не гнушался преклонять колени, когда представлял им чудо заколдованного круга: выписать инвойс, сохранить копию, уничтожить оригинал, получить прибыль, направить прибыль на выплату десятимиллионных процентов, плюс четыре миллиона, списанные со счетов по ценным бумагам. Итого у АОЧС остается шесть миллионов на текущие потребности: начисление заработной платы, накладные расходы, обучение персонала. Формирование еще пары-другой контейнеров. Кстати, с нашей подготовкой, гордо заявил он, не могла сравниться никакая другая.
В этом и заключался ваш план?
План? – рассмеялся Хайдль. – Никакого плана не было.
Но это же не могло продолжаться долго, сказал я.
Ну почему же? На наш век хватает.
Ваш план заключался в том, чтобы наращивать долги ради выплаты долгов?
Именно так.
Но это же все равно что расплачиваться за кредит собственной кредиткой.
Если не считать того, что я, исчерпав возможности последней кредитки, тут же получал от банка новую.
Это чистой воды алчность.
А разве бывает по-другому?
Но ведь в итоге ваш долг превысит возможности займа, разве нет?
Именно так.
Я попытался вернуть его к деталям аферы.
В конце концов финансовые учреждения начали терпеть банкротство из-за ваших долгов, напомнил я. Банк «Квестнок» обанкротился. «Танталус» находится под внешним управлением.
С нашей стороны была игра. С их стороны – небрежность. У нас имелся один-единственный контейнер.
Но при этом их были сотни.
А «КОМДУАС» – один. Наш главный козырь.
Да, такое было время, сказал Рэй на рассвете, после расставания с Розочкой и Фиалочкой, когда мы стояли под дождем и ловили такси перед разинутой пастью мистера Муна. Хайдль сообщал мне, когда у него заканчивалась наличка и подходило время снова задействовать банкиров. К нам устремлялись проверяющие, и мы устраивали для них грандиозное шоу: полет над Джилонгом. Их сажали на вертолетоносец и демонстрировали нашу субмарину – эту долбаную субмарину, которая служила исключительно для развлечения банкиров.
Подводных лодок у вас имелось три, заметил я, держа над головой пластиковый пакет из универмага: дождь не утихал.
Да у нас, мать честная, был целый военно-морской флот. Прикольно же. Мне нравилось. Хайдлю нравилось. Он закупал все больше и больше всякого железа – катеров, кораблей, самолетов, вертушек… Так вот: он мог предъявить пару-тройку писем с предложениями солидных новых контрактов с правительственными учреждениями и крупными компаниями – нефтяными, горнодобывающими – выбирай на вкус… В Мельбурне у него был свой человек, поднаторевший в таких делах… Джорди… фамилию забыл… Должность его называлась «консультант по корпоративным связям», как сейчас помню… но по факту в его обязанности входило подделывать документы. В общем, из порта они возвращались в нашу штаб-квартиру в Бендиго, там перед ними маршировала пара сотен десантников, а я вместе с другими специально обученными ребятами прыгал с парашютом из самолета, пристегнув к себе ремнями служебную собаку – нам еще и не такие трюки были по плечу.
А потом наступал любимый момент Хайдля. Визитеров запускали в один-единственный «КОМДУАС», под завязку нашпигованный обалденным поисково-спасательным оборудованием. Самым современным, высокотехнологичным. На многие миллионы долларов. Начинка этого контейнера постоянно обновлялась и улучшалась. У проверяющих глаза на лоб лезли. И как только проверяющие выходили из «КОМДУАСа», рядом приземлялась вертушка. «Костюмчики» просто писали кипятком от восторга. А Зигги объяснял, что данный вертолет принадлежал Иди Амину и был свидетелем целого ряда покушений. В доказательство он тыкал пальцем в пулевые отверстия, которые по его указке прострелил я. «Костюмчики» забирались в вертолет и теснились там, как сельди в бочке.
Тут мы наконец поймали такси, я обернулся и увидел сквозь пелену дождя жутковатые, мертвые глаза мистера Муна, терпеливого сторожа погибающей ночи.
Ты за мной поспеваешь, Киф? – спросил Хайдль.
Стараясь не смотреть в его жуткие глаза, я ответил, что не отстаю, а сам вернулся в реальность рабочего кабинета, пришел в себя и вытеснил из памяти эпизод с мистером Муном; Хайдль продолжал рассказ.
Полетели мы вертолетом на север, все еще на малой высоте, миновали небольшую поросль кустарника, а там, на старом футбольном стадионе овальной формы, они и стояли. Весь запас.
Весь запас чего? – не понял я.
