Захваченных женщин матросы увезли на корабль. Туда же отправили медвежью тушу.
На берег съехал шкипер. Покачиваясь, как бы с трудом, ходил он по песку.
На этом острове шкипер решил варить жир и ждать того человека, из-за которого судно подошло к этим берегам.
— Вот тут будем ставить котлы, — говорил он, указывая место. — Эй, Тим, Джо, живо! — сказал он двум неграм.
Гиляки снова собрались группами и, приблизившись, завели переговоры с китобоями. Матросы дразнили их, показывая, что жены их на корабле, смеялись, расписывали знаками достоинства женщин, грозили ножами и линьками. По приказанию шкипера матросы стали объяснять гилякам, что здесь зажгут костры, надо будет помогать работать, что за это будут кормить жиром. Если гиляки станут работать, то женщины будут им возвращены.
— Эти люди убивают китов, — объяснял Тыген. — Там, в море, у них кит убитый. Они приведут его сюда, будут топить жир. Нам придется на них работать...
«Вот где настоящие-то разбойники! — подумал Чумбока. — Разве их можно сравнить с маньчжурами... Эти сразу хватают женщин, палят так, что трясется земля и небо, выскакивают на берег, бьют веревками, ножами, гонят людей, как собак... Ребятишек отгоняют ногами. Убили нашего медведя. На нашем празднике! Чуть не раскроили голову Хурху. И хотят нас заставить работать...»
Гиляки не соглашались топить жир. Они показывали ножи и копья.
Матросы — белые и черные — знаками передали, что если гиляки работать не будут, жен их увезут совсем. Рыжий велел матросам собираться на корабль.
Гиляки, думая, что корабль сейчас совсем уйдет, испугались. Они бросили оружие и стали показывать, что согласны работать на рыжих.
Лодка гиляков последовала за шлюпкой. Они подошли к судну. Гиляки просили возвратить им жен.
Шкипер приказал гнать всех от борта.
Кок облил Тятиха помоями. Белокурый Боб взял шланг и обдал гиляков струей воды так неожиданно, что Чумбока, напугавшись, выпрыгнул из лодки в море. На борту матросы покатывались со смеху.
На судне, как показалось гилякам, стали готовиться к отплытию. Однако они ошиблись. В шлюпках съехали на берег матросы. Стали свозить котлы. Гилякам велели собирать топливо. Некоторым из них Боб роздал кольца, бусы и тонкие медяшки.
Шкипер, приехавший на другой день осмотреть жироварню, расспрашивал гиляков, не приходилось ли им видеть белого человека, который должен приплыть по реке.
«Нет, мы не видели», — отвечали знаками гиляки. А Чумбока пытался объяснить, что три года тому назад двух рыжих, с длинными носами, но переодетых — с косами, в халатах, — убили маньчжуры.
— А того, которого ты ждешь, наверно, тоже убили, — добавил он, с невинным видом обращаясь к шкиперу.
Хэндли уехал на судно. Он лежал в каюте, курил и плевал. Женщины смеялись в матросских кубриках. Хэндли не запрещал матросам подобных развлечений. «Помогает терпеть, сносить все, что требую я. Я могу затоптать такого матроса ногами — он не пикнет. Но куда, к черту, делся Остен? Дьявол бы забрал его, где его искать!»
Несколько шкиперов в это лето искали Остена. Ждали его, как выигрыша в лотерее.
Утром на судне подняли паруса. К ужасу гиляков, корабль стал быстро удаляться. Негры, оставшиеся на берегу, объяснили знаками, что судно вернется, что женщин отдадут, надо только работать быстрей и лучше. Гиляки старались, тащили валежник, рубили и катали рассохи из стелющихся кедровых зарослей.
Весь день было видно, как вдали ходило под парусами судно. Китобои вернулись. Они привели двух убитых китов.
«Ваши жены у нас сидят, — показывали матросы гилякам. — Им неплохо. Стали толстые. Щеки во какие! Кушают хорошо...»
Началась разделка жира. Чумбока помогал Тыгену. Тело кита было покрыто короткой серой щетиной, сквозь нее просвечивал жир.
Рабочие забирались на огромную тушу и вырубали в ней четырехугольные куски. В туше кита появлялись как бы колодцы. Негры работали в этих шахтах из жира.
— Бывают случаи, что негр тонет. Там у кита в брюхе есть вода. Если негр туда провалится — утонет, — рассказывал Тыген.
Негры выворачивали из колодцев тяжелые кубические куски белого, чистого, прозрачного жира. Тыген залез на голову кита и запустил в отверстие огромный шест.
— Это у него дыхательная дырка, — объяснил он Чумбоке. — Кит из нее воду вверх пускает.
На берегу зажгли костры. Гиляки и негры таскали куски жира к котлам.
Хивгук вместе с детьми и другими оставшимися гилячками не приближалась к кострам. Женщины прятались по другую сторону острова, за гребнем с кривым, лежачим лесом. На случай, если рыжие появились бы и там, лодки стояли рядом. Тыген полагал, что жена его в безопасности. Он работал, чтобы выручить жен своих братьев, женщин своего рода.
Чумбока колол дрова и подкладывал под котел.
— Живо, живо! — говорил ему Тим.
Его самого двадцать лет тому назад схватили на Слоновом берегу и в кандалах увезли на север. Подманили на побрякушки, а потом кинули в люк. С тех пор он стал матросом.
