— Двадцать тысяч фунтов стерлингов не шутка! Это богатство добыл я из Охотского моря... Богатое море! Когда я дома и сплю в шерстяных носках и в колпаке на мягкой кровати, а моя милая Эллен и дорогие дети подле меня... О! Мне тогда часто снится Охотское море... Море, полное зверей, кишащее зверями. Этот сон напоминает картинку из Библии. Всемирный потоп! Я просыпаюсь! Я с ужасом думаю, что мне снова предстоит идти в эту холодную страну за русскими китами... Сэр! — воскликнул Хэндли, ударяя по столу могучим кулаком. — Кто поверит, что такие мысли приходят в голову шкиперу китобоя?.. Молчите. Выпьем, Боб, и споем про старую веселую родину... А завтра в путь... Все наверх. Покинем эту холодную воду, и черт с ним, с Остеном! Пусть добирается как хочет или подохнет на этом песке вместе с гиляками...
Утром негры и гиляки заняты были меной, когда Боб, прибывший с судна, приказал возвращаться всем на борт.
В ожидании выдачи своих жен гиляки собрались на берегу. Гилячки, несколько осмелевшие за последнее время, пришли встречать своих сестер и подруг. Дети окружали их. Они с нетерпением ожидали возвращения своих матерей. Но гилячек не везли.
Появился Джо. На грязную работу всегда посылали его. За ним, с ружьем и пистолетами за поясом, шел Боб. Женщины посмеивались, глядя на негров и на рыжих. Старались тронуть их одежду. Матросы со смехом вдруг схватили жену Тыгена, красавицу Хивгук, и потащили в лодку.
— Эй, от борта! — крикнул из шлюпки Боб и выстрелил вверх.
Шлюпка сразу же отвалила. Джо и матросы налегли на весла.
Тыген был в отчаянии. Он кинулся к лодке. На корабле ставили паруса. Китобойное судно стало отходить. Гиляки поняли, что они жестоко обмануты. Их жен увозили. Дети плакали навзрыд.
В бессильной ярости гиляки тянули свои луки, но не могли добросить стрел... Они кинулись к лодкам.
«Нет, это не маньчжурская сампунка[166]! — подумал Чумбока, чувствуя свое бессилие. — Захотят — ударят из пушек и убьют всех сразу... Эти что захотят — добьются! С рыжими ничего не поделаешь! Они не боятся сразу убивать...»
Матросы с отходившего корабля молча угрожали концами линьков...
Тыген надеялся, что, быть может, жену его отпустят, высадят на мысе Коль. Но судно пошло прямо в глубь моря.
— Ведь бывало же, что женщины возвращались, — восклицал Тятих, — оборванные и голодные, но приходили по берегу!
Гиляки еще не теряли надежды.
А в это время шкипер кидался на Боба с кулаками, грозя выбросить его вместе с гилячками за борт. Он немного успокоился, лишь когда Боб сказал, что можно продать гилячек в китайском порту в публичный дом или малайцам в рабство, а деньги всегда пригодятся.
Тыген переменил имя. Теперь его зовут Питкен. Шаман рода Ньегофин сказал, что жизнь с новым именем пойдет по-новому. Питкен тосковал по Хивгук и не терял надежды найти ее. Кто бы ни ехал зимой по льдам моря, гиляки узнавали, не слышно ли, не проходил ли где-нибудь по осени корабль и не высадил ли женщин-гилячек, захваченных на острове Удд.
Прошла зима.
Питкен и Чумбока переселились с острова Удд в деревню Иски. Но они по-прежнему промышляют на острове. Есть две деревни Иски. Летняя — на косе, а зимняя — на материке, на другой стороне залива, у леса, у сопок, скрывающих от ветра. Тут тише и спокойней. И можно убежать в лес в случае беды. На море часто ходят суда.
Весной в залив Иски, к деревне на косе Иски, куда в свои летние жилища уже перешли гиляки с материка, пришла большая лодка с парусом. С дорогим белым парусом из материи, а не из рыбьих шкур. Поэтому сначала все подумали, что идет китобойная шлюпка с рыжими. Но оказалось — настоящая нивхская лодка, и очень большая. Вся завалена шкурами, обтянутыми кожей.
Из деревни Коль пришел Позь, с головой как в мохнатой саже, с лицом широким, как медная сковородка. Он обнимал и целовал всех по очереди. Позь — лучший, самый смелый охотник, пройдет повсюду — по реке, по морям и горам, знает все края и все народы. Он рассказчик, он мореход, купец, переводчик. Он кузнец, умеет делать оружие.
— А ты меня помнишь? — спросил Чумбока.
— Сын Ла? Я был у вас на Мангму. Прошло пять зим.
— Да, когда ты шел с Алешкой, вез товар к маньчжурам.
Позь знал, что в Иски живет беглец с Амура. Он Чумбоку знал. Когда ели сырое мясо белухи и талу из рыбы со свежей черемшой и ягодой и заедали лепешками из привезенной Позем муки, он рассказал искайским гилякам, что на этот раз идет торговать на южную оконечность Сахалина, куда приходят японские торговцы и рыбопромышленники. Может быть, Позь пойдет за второе море на японский остров.
— Двух человек из вашей деревни я мог бы взять с собой. Один родич мой заболел, я оставил его по дороге. Он вернется на Коль.
В команде Позя не хватало одного, но он согласен был взять двух. Так Чумбока и Питкен отправились в теплые края. Они взяли с собой соболей, рыбий хрящ и орлиные хвосты.
«Что за теплая земля? — размышлял Чумбока. — Никогда не был я в такой стране. Я жил только там, где сильные морозы».
