Прошло три дня. Матвей после радостного утреннего возвращения с «охоты» оценил уже другими глазами стоянку, местность рядом. Похвалил себя, что поставил удачно палатки. Но прошёлся по ним, подбивая колышки, а где и переставил на другое место и занялся кухней. Очень хотелось просто есть. Разжёг костёр, принёс воды и повесил на палку кастрюлю алюминиевую. Принёс запрятанную вчера и початую банку тушёнки и, делать нечего, с печеньем её всю и уговорил. А после чая сходил проверить лошадей, да и начал думать, как кухню устраивать. Поручили же. И вскоре придумал срубить несколько молодых берёзок, из них, обтесав с одной стороны, сколотить обеденный стол так, чтобы всем хватило места за него сесть. Подобранные для этого берёзы срубал и стёсывал с одного бока по половине ствола. Получились как будто доски. Нашёл в хозяйственном ящике молоток и гвозди, всё это сколотил. Так же изготовил скамейки. Подумал и за пару часов сколотил навес. Лошади всё это время (ухо уже приноровилось слышать боталы) кормились. И один раз дружно спускались к реке попить воды. Матвей в течение дня пару раз находил их в разных местах. Они поднимали головы, как бы спрашивая, зачем пришёл. Он подходил к каждой, гладил большие головы и шею, приговаривая разные ласковые слова. На второй день решил было искупаться. Сама идея очень даже понравилась. Но приготовил полотенце, нашёл пару плоских широких камней, чтобы было, на что ступить из воды, пусть мокрыми, но не в песке ногами. День стоял по-настоящему тёплый. На берегу, раздеваясь, вспомнил, как мальчишками купались, когда девчонок не было рядом, голышом, чтобы не в мокрых трусах домой идти, разделся и… потрогал ступнёй воду. И было решительно зашагал слегка против течения. Но чуть ли не с воплями повернул к берегу. Вода не доходила и до колена, но оказалась не холодной, нет, и даже не ледяной, а настолько ледяной, что ноги в момент одеревенели, и Матвей на этих деревяшках простучал обратно на берег, забыв про свои камни. И долго стоял, трогая ладонями незнакомые, жутко холодные свои ноги. Немного отойдя, решил всё же хотя бы ополоснуться. Поискал и нашёл более подходящие для этого два плоских камня, кое-как дотащил их до воды и плюхнул рядом с кромкой. Очень даже хорошо получилось, и Матвей с них и обмылся, с трудом удерживаясь от воплей. А когда вытерся и оделся, то ещё долго ощущал деревянные ноги. После чего Матвей стащил к кухонному костру почти весь сухостой и нападавшие всюду ветки. Даже как-то чище стало вокруг лагеря. А сухостоя в тайге было до странного много! Разной толщины листвянки, ели засыхали, как будто им подрубали корни. Порывшись в ящике, нашёл ручное точило с небольшим камнем. Крутишь ручку – круг набирает обороты, и можно хоть топор точить. Подумав, вырубил и отпилил полочку для него. Выбрал подходящее дерево и, выпилив в нём для полочки паз, двумя гвоздями прибил её. И к этой уже полке прикрутил струбциной точило. Получилась на удивление рабочая конструкция. И даже попробовал на нём точить топор, но тут же убедился, что одному крутить и точить совсем не с руки! Так прошёл второй день его одинокой жизни в лагере. На третий день решил сварить суп. И как-то запустить столовую. Достал на всех миски, ложки, кружки. Отмыл, нагрев воды, кастрюли. Достал из ящика казан и тоже помыл его в реке, привесил с водой, набранной на глазок, над костром. А до этого сам костёр и рогатули и перемычку сработал крепкими и надолго. Запалил костёр, приготовил всё для супа. Нашёл соль, лаврушку, попалось пшено. А мешки с картошкой аккуратно лежали под разлапистой елью. Матвей даже решил, что стоит для скарба тоже навес сделать и выложить пол, чтобы не на земле всё это стояло или лежало. Неожиданно за спиной услышал незнакомый высокий писк, оглянулся – и нос к носу столкнулся с маленьким зверьком, поменьше белочки и с тёмными полосками вдоль спины. Зверёк совсем не боялся Матвея и как будто даже что-то требовал. «Совсем как в зоопарке», – улыбнулся Матвей и спросил:
– Ну и как же вас звать-величать?
Зверёк пискнул и легко перебежал со ствола дерева, красиво вильнув бежевым хвостиком, на ближайший ящик.
– А, – протянул Матвей, – так ты на печенье заришься!
Матвей за неимением хлеба после этих двух дней уже на печенье и смотреть не мог. А упаковка его тут же лежала на ящике. Матвей раскрыл пачку, достал прямоугольник печенья и протянул зверьку. Зверёк сел на задние лапы, передними, с длинными пальчиками, взял аккуратно печенье и стал его с одного бока грызть. «Хм, – подумал Матвей. – Ну откуда ему тут в тайге знать, что печенье вкусное?» Глядя на эту очень приятную сценку поедания (только что не причмокивал), Матвей спросил:
– Вкусно? – И сам за зверька ответил: – Ещё как! – И, ещё немного понаблюдав за тем, как этот, можно сказать, нахлебник аппетитно трапезничает, сказал ему:
– В общем, ты тут сам, а мне надо суп варить, а то отощаю, – и пошёл с пшеном к костру.
