— Ради чего? Ради тебя дурака и той карты, что сейчас лежит у тебя в кармане. Я никогда особенно не верил в Легенду, само название всегда вызывало у меня улыбку. А тут я реально прикоснулся к чему-то более существенному, нежели слухи, распускаемые старыми бабками в базарные дни. Когда я нашел тебя в саркофаге в переплетении проводов, я получил то, чего у меня сроду не было, — надежду. Так что, несколько сломанных ребер и вырванных зубов не такая уж неподъемная плата за такое приобретение. Да и что мне оставалось, как не терпеть? Ну сдал бы я тогда своего подельника — это же прямой билет в один конец. Сговор для свержения легитимной власти, или что там у нас есть. Но это так, мелочи, главное — это ты сам и то, что ты знаешь. Понимаешь?
— Понимаю. Давай дальше.
— Да что ты можешь понять?! Ну да ладно. Через три месяца с меня сняли все обвинения и отпустили с миром, а еще через полгода снова объявился он, но уже не один, а вместе с тобой и передал тебя под мою опеку, попросив обучить, как следует, и принять в клан.
— Ясно, а откуда взялся этот план? — Я выложил перед ним карту.
— Я же и говорю, ты нарисовал почти сразу, как тебя вытащили из твоего гроба, и про город лепетал не переставая. Город, город. Найдите город. Вот вам карта, идите в город. Задолбал! Честное слово! Я тебя даже пристрелить хотел. Трындел без умолку.
— Хорошо, хорошо, продолжай.
— Ну так перестань постоянно перебивать меня.
— Да, — вспомнил я.
— Что еще?
— Кто был в других трех капсулах и где они?
— Так ты знаешь про это?
— В общих чертах.
— Никого в других капсулах не было, и было их не три, а две, хотя по логике все верно, их должно было быть на одну больше.
— Почему?
— Потому что все капсулы были под номерами. Номера два и три были пусты, а в четвертой лежал ты. Это больше всего похоже на старую игру в «найди хрюшку» — берутся три свиньи и у каждой краской на спине пишется порядковый номер — три, два и четыре. Свиньи разбегаются, и все их ловят. И когда пойманы номера со второго по четвертый, начинается сама игра! Все ловят номер первый, когда его нет и в помине! Возня страшная, смешно и страшно.
— Чего же тут страшного?
— Ты не понимаешь?
— Нет.
— Так ведь кто-то рисовал краской номера на спинках хрюшек.
— Бросим эту дурь. Что дальше?
— Ничего.
— А холодильник?
— Какой холодильник?
— Ну, тот кейс, который ты откопал вон в том углу, — я махнул рукой в сторону одного из шкафов, откуда Монах извлек холодильник.
— А-а, этот. Нет, ничего там больше не было. Я увидел этот чемодан первый раз здесь, в квартире. Мне было передано, где его искать и что нужно моментально передать тебе, это все. А что?
— Так, мелочи. Рассказывай.
— Пять лет почти ничего не происходило. Он появлялся раз в пару месяцев и подробно расспрашивал о тебе. Что ты говоришь, о чем думаешь, не вспомнил ли чего, но как ты и сам прекрасно знаешь, ничего нового я сообщить не мог. Память у тебя словно кирпичом отшибло, но вот что интересно, ты был в полной уверенности, что родился и вырос в общине «заводских». Свободно рассказывал о своем детстве, и все, кроме меня, были в полной уверенности, что так оно и есть. Даже у меня порой возникали сомнения на твой счет. Я очень часто разговаривал с «ним» на эту тему, «он» что-то объяснял, иногда убеждал меня, иногда мне стоило огромных усилий верить ему. Все равно я никак не мог взять в толк, как ты после стольких лет сна и забвения мог придумать себе такую детальную биографию. Разговоры о замещении памяти как о предохранительном механизме хороши ровно до тех пор, пока сам не столкнешься с этим. Ты в деталях описывал быт общины, людей, среди которых рос, чем занимался, как взрослел — словом, все в красках, все в подробностях. Хотя, как я узнал позже, находился в общине всего пару месяцев и не мог набраться за такое короткое время всего того, о чем говорил. К тому же ты напрочь позабыл о саркофаге, о графике, который начертил в первые часы, и о самом городе, вот что было странно — этого я понять не мог. Короче, время шло и никаких изменений. Я пытался тебя в разговорах подводить к нужной теме — впустую. И тогда он…
— «Он», у него имя хотя бы есть? — не выдержал я.
— Его зовут Сергей, — больше не ломаясь, ответил Монах.
— Просто Сергей?
— Просто Сергей, — подтвердил он. — Только вот парень он далеко не простой. Кроме того, могу добавить, что он подвизается по медицинской части и с момента нашего первого знакомства сильно поднялся по служебной лестнице. Теперь он с майорской нашивкой и серебряным колосом в петлице и тремя жестяными орденскими планками. Два ордена Поперечника Оси Мира и орден Платинового Ядра, не считая второстепенных знаков отличия. Большая шишка. Вхож в близкий круг самого Пресвитера. Так что думай сам.
— Я и думаю. — В моем мозгу действительно кипело — бурлило и лопалось, многое становилось на свои места. Но большая часть по-прежнему была спрятана в тени забвения.
— Короче, он придумал, как подхлестнуть твою память.
— Кажется, я начинаю понимать как.
— Ну да. Мы организовали нападение на тебя, и тем самым подтолкнули к действиям.
