— Конечно, это большая честь, — произнесла осторожно. — Если наша четверка победит, то, несомненно, у нас будет повод собой гордиться. Но разве это настолько важно? Ты и сама прекрасно знаешь, на что способна.
— Уж я-то знаю! — поморщилась Инги. — Кстати, я была о себе куда лучшего мнения, но на улицах все оказалось совсем иначе, чем в академии. Так что я жду не дождусь, когда начнется настоящая практика. Может, даже попаду в Магический Контроль.
— На улицах мы все оказались так себе, — согласилась я, вспомнив, как меня в два счета обставил Бадериус, всего лишь дунув ядом в лицо. — И все-таки, зачем тебе так нужно в Хастор?
— Из-за Йенна, — неожиданно произнесла некромантка.
Затем вздохнула и уставилась в окно.
— А что с ним не так? — Я с трудом представляла, что Йенн мог быть замешан во что-то, из-за чего его девушка едва сдерживала слезы. — Он ведь тебя любит!
Мне казалось, что очень даже сильно.
— То-то и оно! — с горечью отозвалась Инги. — Сегодня он меня любит, а завтра решит, что есть партия и получше.
— Не вздумай на него наговаривать! — Мне почему-то стало обидно за нашего старосту. — С чего ты решила, что Йенну может прийти в голову подобная ерунда?
— С того, что его род — один из древнейших и знатнейший в Центине, — ответила мне Инги. — С этого я и решила.
Ну что же, тут она была права. Я читала о Ситарах в папиной книге еще в Калинках, а затем наткнулась на упоминание о них, когда искала сведения об архимаге Офине.
Род Йенна был древним, этого у них не отнять, корнями уходящим вглубь веков. Но не сказать, что особо славным.
Единственное, в чём были знамениты Ситары, так это в непревзойденном умении держаться в стороне от любых политических передряг. Им удавалось выживать и сохранить семейное состояние при всех правителях Центина.
— А я? — спросила у меня некромантка с нажимом. — Кто я такая, скажи мне⁈
— Инги…
— У меня нет ни имени, ни титула. У меня вообще ничего нет! Ты же знаешь, что мой дед был из кочевников? Они со своей ордой славно прошлись по землям Центина, убивая и насилуя всех без разбора. Повезло, что бабка все-таки сжалилась и оставила мою мать в живых, хотя младенцам мерлонгов в те времена перерезали горло сразу же после рождения.
— Погоди…
Но она не погодила.
— Так и живу — ходячее свидетельство последней войны с кочевниками, — некромантка уставилась на меня черными раскосыми глазами. — Дед мой, подозреваю, был неплохим шаманом, или как они у них называются, и моей матери достался от него сильнейший Темный дар. Она выучилась в столичной академии, а затем вышла замуж за простого писаря, так что…
— Наплевать, кем был твой дед! — отозвалась я уверено. — Был да сплыл, так говорят у нас в Калинках. А еще добавляют: прошлое давно уже травой поросло и водой его унесло. А вот ты… Ты — искусная магесса, Инги, одна из лучших некроманток в нашей академии! К тому же, ты очень красивая, — заверила я подругу. — Йенн тебя любит, и все эти глупые мысли…
— Но его родители против наших отношений, какой бы искусной или красивой я ни была, — возразила она. — Да, лорд и леди Ситар мне улыбаются, принимают в своем доме, но я-то знаю, что они не хотят нашего брака, и Йенн никогда не получит от них ни согласия, ни благословения.
— А даже если и так, то… Плевать Йенн на это хотел! — отозвалась я уверенно, хотя понятия не имела, что думал по этому поводу наш старости.
— Может, и хотел, — кивнула она. — Но я-то знаю, что он может найти себе партию намного лучше.
— Инги…
— Мы собираемся пожениться сразу после окончания Академии, но мне станет значительно легче, если я буду знать, что хоть чего-то стою! Если наша четверка победит на отборе, нас назовут лучшими юными магами Центина, после чего отправят в Хастор представлять наше королевство, — произнесла она мечтательно, — то я буду увереннее смотреть ему и его родителям в глаза. Аньез, для меня это очень важно!
На это я кивнула, сказав, что теперь-то мне все понятно, и я ни в коем случае не подведу. Да и парни тоже настроены решительно.
Мы непременно выиграем отбор, а потом еще и поборемся за победу в Хасторе. Ведь мы — один за всех, и все… за Инги!
— Иногда Йенн смотрит на других, — неожиданно призналась она. — Глядит на них так, словно изучает и приценивается. Прикидывает, что и как. И вот тогда мне становится страшно. Жутко из-за того, как сильно я его ревную! Настолько, что готова придушить собственными руками… Причем, не только его, но и всех, на кого он смотрит!
— Но мне кажется, все мужчины смотрят, — пробормотала я, размышляя, как найти верные слова, чтобы ее успокоить. — Они все смотрят, потому что… Потому… — некромантка ждала продолжения, поглядывая на меня с интересом. — Потому что у них есть глаза! — выпалила я.
Судя по ее кислому виду, эксперт по любовным делам из меня вышел никудышный.
