По пути наверх я скинула юбку, а прямо перед дверью в спальню Рива ― бюстгальтер. Как и весь остальной дом, комната была выполнена в современном стиле и выглядела изумительно. Она тянулась по всей ширине второго этажа и разделялась на две зоны: справа ― развлекательная, а слева ― спальная, куда я и направилась. Помещение было таким огромным, что даже несмотря на гигантскую кровать, стул, пуф, прикроватную банкетку, тумбочку и комод, обстановка казалась скудной. А благодаря четким линиям и большому количеству свободного пространства, в центре внимания оказывался впечатляющий вид на каньон, открывающийся из панорамных окон во всю стену, таких же, как и на первом этаже.
Я стянула резинку, распуская волосы, а затем начала собирать их в пучок, приближаясь к стеклянной стене. Комната находилась прямо над гостиной, так что вид был тот же. Но за счет того, что ты находился выше, тебе открывался более широкий обзор. Величественный. В первую очередь в глаза бросался не ландшафт заднего двора, а расположенный за ним каньон и ночное небо над ним. Вместо тусклого искусственного света, освещение составляло лишь слабое сияние звезд, пробивающееся сквозь лос-анджелесский смог и множество теней.
Этот вид точнее всего отражал саму суть нашего мира. Вот, что находилось под слоем роскоши ― непроглядная тьма. Я легко могла бы вновь погрузиться в нее с головой, впустить в себя и жить с ней, надеясь на тот редкий проблеск сияния звезд. Однако знала не понаслышке, что иногда ―
И я позволяла тьме полностью себя поглотить.
Но с меня хватит. Не в этот раз. Мне не следовало волноваться о том, нравилась ли я Риву или нет. Большинство мужчин, с которыми я трахалась до этого, мне были совсем не симпатичны. Черт, многое могло бы быть гораздо проще, если бы в то время некоторым из них я нравилась бы не так сильно. Мне нужно было принять равнодушие Рива, как подарок свыше. Нужно было самой сохранять хладнокровие.
С этого момента никакой привязанности. Лишь равнодушие. Черствость. Минимум удовольствия. Я могла бы имитировать оргазмы и дарить ему лживые улыбки. Я все-таки актриса. Так что это всего лишь очередная роль.
Через несколько минут Рив вошел в комнату. Я, скрестив ноги, сидела на пуфе в одних туфлях и трусиках.
― На мне не было чулков, ― сказала я, ― но в остальном я максимально учла твои пожелания.
Он осмотрел меня, когда бросил пиджак на комод.
― Одобряю. ― Рив остановился и начал развязывать галстук, а затем снял его, и все это время не отводил от меня взгляда. ― Больше ничего не снимай. И будь готова.
Твою мать, это будет непросто. Лишь от одного его взгляда я будто начинала разваливаться на части. От того, как приковал к себе все внимание, стоило ему войти в эту комнату. От того, как каждая клеточка моего тела жаждала пасть к его ногам и повиноваться.
Как, черт возьми, я должна была только притворяться, что подчиняюсь, если действительно этого хотела?
Нужно было отвлечься на что-нибудь. Отречься от себя. Это не должно быть сложнее, чем соблюдать диету. Требовалось просто собрать волю в кулак и держать себя в руках.
Я приклеила к лицу сексуальную улыбку.
― Полагаю, что поддразнивания приветствуются, когда ты этого хочешь?
Преисполненный любопытства, Рив вскинул бровь и начал расстегивать пуговицы на рубашке. Медленно.
― Буду считать это согласием.
Я раздвинула ноги, расставив их по обеим сторонам пуфика. А затем, убедившись, что привлекла его внимание, лизнула подушечку указательного пальца и скользнула им в трусики.
Его лицо оставалось беспристрастным, но взгляд, которым он прошелся по моему телу, вспыхнул и помутнел. Это вообще возможно?
Теперь, когда его рубашка была распахнута, он потянулся, чтобы расстегнуть сначала один манжет, затем второй.
― Скажи мне, чего ты хочешь, Эмили.
― Я ведь уже все сказала тебе в гостиной.
Это медленное раздевание просто убивало меня. Слава богу, на мне были трусики. Они скрывали, что на самом деле я не прикасалась к клитору. Потому что я бы непременно взорвалась, если бы одновременно трогала себя и наблюдала за Ривом.
Он хищно смотрел на меня, пока снимал рубашку и откидывал ее к пиджаку.
― Нет. Здесь. Сейчас. От меня. Чего ты хочешь?
― Просто тебя.
― Конкретнее.
― Твой член. ― Я точно знала, что следовало сказать дальше. Все мужчины любили это слышать. ― Хочу почувствовать твой член внутри себя.
Теперь Рив занялся ремнем, неторопливо расстегивая пряжку.
― Слишком неопределенно. Что ты хочешь, чтобы я
В моей груди всколыхнулась тревога.
― Я хочу всего, чего хочешь ты. ― Но мой голос звучал неуверенно.
Рив вытащил ремень из брюк и разочарованно хлестнул им по ладони.
― Прекрати передо мной заискивать.
От его тона и громкого шлепка я подпрыгнула на месте, уже перестав делать вид, что ласкаю себя. Теперь пропал и медово-приторный тон, с которым я с ним разговаривала.
― Я не заискиваю перед тобой. Всего лишь пытаюсь делать то, что ты хочешь. Ты ведь здесь господин. Помнишь?
Он натянуто улыбнулся.
