Первое свидание полностью

– Глупышка! Сядь со мной рядышком. Нам надо поговорить.

– У меня нет времени.

– Да нет, у тебя есть время. Летисия, прошу тебя.

Летисия: О, вот как, меня уважают! Но я же хотела вымыть голову перед свиданием.

– Мне неприятны твои истории. И потом, прежде всего это меня не касается.

– Нет, это касается тебя. Я не могу решить одна. Как я должна поступить?

Летисия: Началось! Слезы в глазах, это она любит, «ты моя маленькая девочка, какая ты была миленькая малышка». Теперь это еще на часы.

– Почему взрослые всегда спрашивают совета у детей? Лично я не знаю, что ты должна делать. Если хочешь уйти, уходи. Если ты думаешь, что я в восторге!..

Летисия: Ну, высказала! Тем не менее я сижу здесь, рядом с плачущей матерью, вместо того чтобы наводить красоту для своего парня.

– Да, но обычно дети оставляют своих родителей, а не наоборот.

– Многих это не колышет. Только посмотри вокруг. Почти нет матерей, которые носят ту же фамилию, что их ребенок. Только в моем классе одиннадцать ребят разведенные.

Летисия: Максим тоже, и ему досталось. А если надеть джинсовую юбку? Хотя нет, юбка – это ужасно!

– Не разведенные дети, а дети разведенных родителей. Ваши родители остаются вашими родителями на всю жизнь. Твой отец никогда тебя не бросал. Он бросил меня.

Летисия: Что же она со мной делает? Вот, начинается покаяние!

– Да ему до смерти надоели дети, вот! И он не сотворил себе там, с той, ребеночка! Он уже получил свою долю деток!

– Летисия! Ты думаешь, что говоришь? Вы все трое очень дороги ему. Жену можно поменять, детей – нет.

– Стоп, мама. Мне уже не пять лет. Когда видишь кучу отцов, которые бросают своих детей… Извини меня, но твои прекрасные рассуждения… Папа, согласна, не бросил нас окончательно. Но есть и другие… Это подло. Я никогда не заведу детей. Как Кароль. Даже матери сейчас в первую очередь занимаются собой. Пожалуйста: Анн и ты, разве вы ведете себя иначе?

– Ты не должна так говорить, Летисия! Прошу тебя! Ты не должна так говорить! Если бы тебе было пять лет, я бы взяла тебя за руку и увела с собой, не спрашивая твоего мнения. Но тебе четырнадцать, и я ничего не могу навязывать тебе.

Брижитт: Тем более что не знаю, что для нее лучше.

– Ты правда разлюбила папу?

Брижитт: Она еще совсем ребенок, еще в этом кругу: «папа, мама, я». Бедные дети, что мы заставляем их переживать!

– Сейчас ты уже достаточно большая, чтобы понять это. Я сохранила глубокую привязанность к твоему отцу, как и к тетушке Натали, которая тем не менее очень досаждает мне всю жизнь, но я его не люблю. Я не могу определить, какое чувство испытываю к нему. Это нечто застывшее. А с Альбером все живо, ново, неожиданно. Слов нет, я хотела бы, чтобы твой отец был счастлив, но я не хочу обременять себя этой заботой. И что бы он ни думал, я уже не могу иначе. Сейчас он цепляется за меня, как говорится, из азарта, потому что я ускользаю от него. Но если бы я отказалась от Альбера, держу пари, он тотчас же потерял бы ко мне интерес.

Летисия: Возможно! Но мерзко!

– Так ею не очень дорожат, любовью!

– Очень редко, дорогая.

– А крепкой?

– Думаю, да.

– Ты любила папу?

– Мы поженились, по-настоящему не зная друг друга. Трудно сказать, любила ли я его, но что я сходила по нему с ума, это точно. А от безумия излечиваются через два-три года.

– И когда излечиваются, расстаются.

Брижитт: Я не заметила, когда она повзрослела, моя Летисия. Я слишком много работала. С ее сестрами было иначе. Впрочем, от этого лучше не получилось. Никому не пожелаю того, что нас заставила пережить Король. А вот с Летисией, пожалуй, у нас впервые женский разговор. Интересно, у нее есть дружок? Расскажет она мне о нем? Нану рассказывала все.

– Это не неизбежность, дорогая. Потом, нужны удача и желание. Когда открываешь глаза, если тот, кого ты видишь, не слишком отличается от того, кого ты обожала, любовь укрепляется, настоящая любовь, и она живет долго. Если же нет…

– А папа оказался другим?