Однако случилось непредвиденное, что тут же выбило его из колеи и нарушило столь трудно достигнутый им душевный покой: Анна Павловна вошла в зал не одна, а в сопровождении кавалера. Никто не знал, что за юноша вёл её под руку. На вид ему можно было дать лет пятнадцать. Очень крупный, толстый, довольно уродливый, с придурковатой улыбкой на лице, неловкий и неуклюжий.
– Здравствуйте, дорогой Алексей Степанович! – радостно воскликнула Анна Павловна, одной рукой поглаживая косу, а другую всё тем же изящным жестом подавая для поцелуя. – Счастлива снова Вас видеть и играть с Вами! Прошу прощения за опоздание. Позвольте представить: мой друг, скрипач Илья Стрешнев. Очень интересуется Вашим творчеством и просил возможности присутствовать на репетиции. Вы не против?
– Для меня огромная честь познакомиться с Вами! – вдохновенно произнёс Стрешнев, пожимая руку Ветлугину.
– Очень рад. Разумеется, я не против. Начнём?
Появление этого юноши повергло Алексея Степановича в замешательство. Он не мог понять, что это за человек, какую роль играет в жизни Анны Павловны и зачем она притащила его с собой сюда. Украдкой всматривался в них, стараясь не упустить ни единого взгляда, ни единого жеста, ни единой улыбки, коими эта парочка обменивалась на протяжении репетиции. Кто он для неё? Что их связывает? Какого характера их отношения?
И чем больше он всматривался, тем яснее осознавал: Стрешнев ухаживает за Анной Павловной, а она – принимает его ухаживания. И чем больше он убеждался в этом, тем сильнее всё закипало внутри него, ибо он снова понимал, что обманывал себя и не просто заново проваливается в ту же бездну, но вовсе и не вылезал из неё. Словно запойный алкоголик, надолго лишённый спиртного, первое время мучается ломкой, однако всё больше смиряется, всё меньше ощущает порочную тягу, отмывается, бреется, прилично одевается и становится похож на человека – но лишь до тех пор, пока снова не сталкивается с вожделенным зельем, один глоток которого напрочь сносит голову и вмиг возвращает в прежнее состояние.
Алексей Степанович не мог смириться с тем, что видел. Не верил глазам своим. Не в силах был наблюдать, как Анна Павловна кокетничает с этим уродцем, улыбается ему, строит глазки. Не мог допустить, чтобы она отдалась такому ничтожеству. «Кто этот Стрешнев в сравнении со мной? – думал он. – Как может он флиртовать
Он вдруг понял, что, невзирая на «новый медовый месяц», был бы счастлив теперь, если бы Маша полюбила другого и ушла. Да хоть к тому же сопляку Стрешневу! Это он мог бы принять и пережить. Пускай, это ведь значительно всё упростило бы. Но только не Аня! Он даже смотрится с ней рядом нелепо! Неужели она, с её-то красотой и талантом, не могла найти более достойного? Он бы стерпел конкуренцию с кем-нибудь вроде Рахманинова, Скрябина или того же Шнеера. Но это чучело… Кто он вообще такой? Откуда взялся? Чем заслужил расположение такой потрясающей девушки?
Звучала музыка, которую он написал о ней и для неё. Она играла изумительно, но при этом была не с ним. Всё внимание её было обращено в зал, где в первом ряду сидел Илюша с партитурой в руках, посылая ей восхищённые взгляды и лучи своего обаяния. И Алексею Степановичу казалось, будто весь смысл его музыки извратили, перевернули с ног на голову: можно подумать, в ней говорилось о любви Стрешнева, это
Сразу же по окончании репетиции, не обменявшись и парой слов с Ветлугиным, Анна Павловна ушла под ручку со своим кавалером, весело болтая и посмеиваясь. Алексей Степанович вернулся в гостиницу и долго не мог успокоиться. Ходил взад-вперёд по нумеру, словно Позднышев в том вагоне, и ловил себя на том, что впервые в жизни испытывает чувство, доселе ему неведомое: едкую, жгучую, испепеляющую душу ревность.
Мария Сергеевна в молодости была весьма привлекательна, из знатной семьи, её добивались многие. Ещё на стадии ухаживания у него бывали конкуренты, даже постарше и посолиднее. Однако он никогда не ревновал её, ему в голову не приходило сомневаться в её верности, ни разу не находил он к тому достаточного повода.
Теперь же недюжинным умом своим он отчётливо понимал, как это нелепо – ревновать девушку, которая не принадлежала ему, не принадлежит и, видимо, не будет принадлежать. Как глупо требовать от неё верности женатому мужчине, который и не собирается бросать ради неё семью. Как смешно ожидать, что она не будет строить своё счастье с кем-то другим и никогда не выйдет замуж. У неё своя жизнь, она не обязана умереть старой девой из-за любви к нему.
