Однажды довелось ему побывать на гастролях в Америке, где он случайно повстречал Анну Павловну Стрешневу. Она бросила музыку, родила Илюше шестерых детей и давно смирилась с его регулярными изменами. Алексей Степанович с трудом узнал её в располневшей до безобразия сорокалетней тётушке. Едва помнил, какой она была раньше и что он нашёл в ней тогда. И потому вспоминал былую страсть с иронической ностальгией, как вспоминают старики свою молодость.
В эмиграции насочинял он толстые тома посредственной музыки и из зала в зал, из города и город, из страны в страну повторял одни и те же удачные исполнения своих и чужих шедевров. Самозабвенно сплетничал с Кобылянским о политических событиях, осуждал молодых выскочек, которые осмеливались по-своему играть Брамса, и старых греховодников, которые имели наглость бросать семьи с детьми ради молоденьких красоток.
Когда-то, встретившись с Анной Павловной, он ощутил, как давно знакомая музыка Брамса впервые зазвучала в его душе. Хотя прежде не верил, что такое бывает. Но ведь и после не верил, что, единожды испытав это ощущение, возможно его забыть. Однако теперь уже и замечать перестал, что музыка снова звучит лишь для его ушей и рассудка. И снова не верил, не понимал, как одним лишь касанием клавиш можно столь многое сказать.
Музыка вновь замолкла в его душе. И наступила тишина.
