— Как это при чем? Идет автоматический запуск. Все ясно.
Игнорируя возражения, ефрейтор придвинул всю схему к себе, однако Абызов потянул ее на себя.
— Но реле-то работает! — запротестовал я. — Когда мы даем ручной «Стоп», оно через минуту вновь срабатывает. Тут что-то другое.
Полынин почесал затылок. Изогнув дугой спину, он склонился над схемой.
— Ну, КВН, — сказал он. — Ты-то что думаешь?
Ничего путного не приходило в голову. Столько мечтал о возможности проявить себя, и ни одной конструктивной мысли. Вместе с Полыниным я старательно водил по схеме пальцем. В наших головах одна за другой возникали версии, но мы тут же отвергали их. А время шло. Я почти физически ощущал постукивание часов на руке, хотя из-за шума мотора слышать их не мог. Про Абызова мы забыли и были немало удивлены, когда Валерий вдруг громко заявил:
— Я знаю. Вышел из строя ТЭН!
— Температурный регулятор? С чего ты взял? — грубовато спросил Полынин, бросая недоверчивые взгляды на Абызова.
— Смотрите! — Абызов нисколько не обиделся на тон ефрейтора, а, достав из кармана карандаш, стал водить им по схеме.
Не слушая его объяснений, я и так уже все понял. Это был единственный верный вариант! Как же я не догадался сам?
— Ну-ка, ну-ка! — Капитан опустился рядом с нами на колени — обоснуйте. Только говорите громче, у меня заложило… — И он показал пальцами на уши.
Когда Валерий кончил, капитан удовлетворенно кивнул.
— Ваше решение?
— Заменить ТЭН! Он есть в ЗИПе. Я знаю, где лежит, — отрапортовал Полынин. — Разрешите принести?
— Отставить! — Капитан взглянул на часы. — Вводная решена с отличным временем. Кстати, как ваша фамилия? Давно дежурите? — стал он расспрашивать Абызова.
Валерий представился, а с ответом на второй вопрос произошла заминка.
— Первый раз он дежурит, товарищ капитан, — доложил за него я.
— Как первый? — не поверил офицер.
— Так это его вторая специальность. Он на усиление дежурной смены прибыл, а так-то он…
— Похвально, — перебил меня капитан и стал расспрашивать Абызова, где учился, что окончил, откуда родом.
Абызов сдержанно рассказал о себе.
— Зачем же вы ушли с третьего курса? — недоумевал капитан. — Я тоже окончил политехнический. За первые два года мы прошли полный курс электротехники, автоматики… Советую после армии продолжить учебу.
Абызов охотно согласился. Странно, подумал я, мне он говорил, что хочет в следователи.
Капитан, удовлетворенный ответом, повернулся к столу и что-то помечал в объемистой записной книжке.
— Ты знаешь, я сам чуть не дошел до этой идеи, — подтолкнув Абызова локтем, сказал Полынин. Он явно старался держать марку. — Еще бы минутки три… Но ты молоток. — И он с уважением оглядел Валерия.
— Да брось ты… Вместе решали, — опустив глаза, проговорил Валерий. — Оружие-то у нас коллективное.
— Верно, — обернулся капитан, — но соображать должен каждый.
Вскоре капитан, довольный результатом проверки, ушел, а мы обрадовались, что можно сбросить куртки. Жара в зале давала себя знать.
…Отбой учений… Во всю мощь заработала приточно-вытяжная вентиляция и кондиционеры. Приятная прохлада разлилась по сооружению, а в нем уже хозяйничала новая смена. Наконец-то пошли доклады.
— Дежурство принял!
— Дежурство сдал…
Сказал я эти два слова — и будто пудовая тяжесть свалилась с плеч. Все, дело мы свое сделали, «отвоевали», и, по предварительным результатам, неплохо.
В колонне по одному по подземным переходам идем на выход. Замыкающим прапорщик Морозов поставил Полынина. После прохода смены он «задраивает» гермодвери. Вслед нам щелкает замок автоматической блокировки. Как долго возится с дверьми Полынин!.. Терпение мое готово вот-вот лопнуть, но за спиной раздается последний щелчок, и в грудь вливается пахучий, настоянный на сосновой хвое, воздух. А какое небо над головой — высокое, прозрачное, голубое! Как я соскучился по этому небу! Не могу воздержаться от возгласа:
— Смотрите, какое небо!
Идущий за майором Коровиным офицер оборачивается. Это старший лейтенант Белов. Лицо его осунулось, потемнело, но глаза блестят весело.
— Голубое, Ковалев, небо и, что важно, — мирное! — Теперь он обращается уже ко всем: — Мирное над нами, товарищи, небо, и от нас зависит, чтобы оно всегда было таким. От каждого…
Летняя жара тяжело навалилась на военный городок. На небе — ни облачка. От бетонных плит строевого плаца струйками поднимался горячий воздух, и вся его ровная, отшлифованная тысячами солдатских сапог поверхность казалась зыбкой, призрачной.
— Поваляться бы в одних плавках на солнышке возле речушки!.. — мечтательно шепчет кто-то в строю.
Слова западают в сердце. Действительно, хорошо бы полежать на травке возле воды… На ум приходит родной дом, Клязьма, песчаный берег возле моста… Часто мы собирались на пляже своей компанией, почти все бывшие одноклассники. Недалеко от спасательной станции под густой ивовой кроной у нас было любимое местечко. Рука моя машинально опустилась в карман за носовым платком, чтобы вытереть пот, но и этого нельзя — строевая подготовка, жди команды.
