Подушек в изголовье лежало много, и Дженни пришлось не одну минуту осторожно щупать их, пытаясь отыскать рукоятку меча. В конце концов она ее нашла и стала тянуть на себя – меч оказался небольшим, скорее кинжалом, даже по меркам маленькой Дженни. Ей нелегко было держать его в передних лапках, стоя при этом на задних, поэтому она осторожно зажала его во рту.
«Может, я покончу с ней сейчас же? – подумала Дженни. – Так легко воткнуть этот кинжал ей в горло… Нет, нет, какая я жестокая! И Сова сказала мне идти вниз, наверное, все не так просто. Лучше следовать ее советам».
И Дженни выбежала в коридор. Лестница нашлась не сразу, хотя Дженни очень спешила. Через несколько минут они столкнулись с Совой у дверей кухни.
– А где вся прислуга? – спросила Дженни, положив меч на пол.
– У них уборка в другом крыле, я проследила, – ответила Сова. – Нам нужно спешить, скорее, скорее заходи внутрь!
Дженни зашла.
– Зачем нам нужно все это? – спросила она, оглядывая то ли кухню, то ли магическую лабораторию ведьмы: так много тут стояло склянок, пробирок, котлов с разными жидкостями. Где-то раздавалось бульканье и шипение.
– Ведьму нельзя победить никаким оружием, Дженни, – ответила Сова, заходя на кухню, тяжело переваливаясь с одного бока на другой. – И этот меч не оружие, чтобы победить ее.
– А зачем он?
– Предание гласит, что Огненную колдунью можно победить только одним способом, Дженни, – и Сова на мгновение замолчала. – Если этим мечом вырезать невинное сердце, смешать его кровь с травяным настоем и напоить ведьму – она погибнет, и все ее колдовство, совершенное на этой земле, рассеется.
– Значит, – обреченно и смиренно ответила Дженни, – я должна умереть?
– Нет, Дженни, – сказала Сова. – Здесь не умирают, как в других местах. Магия этого места древнее, чем любой человек или зверь. Если ты вырежешь себе сердце, ты не умрешь, твое тело будет жить, просто иначе. Так что ты должна взять сейчас меч и достать свое сердце – я помогу сделать остальное. Я смешаю его кровь с нужным настоем и отнесу пузырек с эликсиром к ней в комнату, если ты сопроводишь меня с твоими здоровыми глазами. Этот маршрут я не помню. Но знай, я должна тебе сказать, еще не поздно вернуться. Я не имею права обрекать тебя на смерть. Еще можно повернуть назад, и я смогу доставить тебя в тот город, в котором ты жила.
– Нет, – ответила девочка, глядя на отвратительные рубцы вместо совиных глаз. – Я не сверну.
Вспоров грудку, Дженни почувствовала больше страха от текущей крови, чем боли – хотя и боль была острой, но она была ничем по сравнению с той, которую девочка пережила на озерах.
На запачканный красным пол скоро упало и сердце Дженни – красный, живой еще комок. Его тут же подобрали совиные лапы.
Дальше все было так, как и сказала Сова. Дженни скоро перестала ощущать боль – только пустоту внутри, в которой не было уже ни печали, ни боли. Она не боялась идти к колдунье, она не хотела вернуться к себе домой – не осталось никаких надежд и страхов.
Перед ее мысленным взором стояла только одна картина: белые звери, идущие в зеленые – зеленее зеленого – леса, где деревья уходят прямо в пушистые облака высокого неба. Ей даже не хотелось быть среди них, ей хотелось, чтобы они – были.
Потом они пошли вверх по лестнице, и Сова испуганно и тихо ухала над головой девочки, прислушиваясь к ее шагам.
Они застали как раз долгое пробуждение ведьмы: она начинала ворочаться в постели, приоткрывать ненадолго глаза и вновь отворачиваться. Сова тихо залетела вслед за Дженни, которая должна была встать у столика, на котором ведьма оставила стакан с каким-то зельем. Сова вновь не ошиблась, тонко слыша шаги Дженни – и вылила пузырек прямо в стакан. Затем они поспешили выйти под громогласный зевок колдуньи, чтобы наблюдать через щелочку прикрытой двери.
«Лишь бы она выпила раньше, – шепнула, трясясь, Сова, – чем выйдет из комнаты, чем увидит или услышит нас».
Так и случилось. Казалось, что она встает целую вечность, целую вечность идет к столику, тянется к стакану… Тут ее что-то отвлекло – и она повернулась к окну. И Дженни отдала бы все свое тело только за то, чтобы рука ведьмы продолжила движение. И вот женщины взяла стакан с зельем, вот поднесла к губам и…
Хватило двух глотков, чтобы Огненная ведьма начала падать, а замок ее – трястись.
– Сейчас все начнет рушиться! – воскликнула Сова, и в голосе ее прозвучало ликование. – Дженни, мы победили!
И она схватила девочку и понесла к окну, и хватка ее была по-прежнему сильной. А Дженни теряла сознание…
Когда она вновь его обрела, то была вновь человеком, маленькой девочкой в лохмотьях, перепачканных кровью. Она лежала на холме, где раньше стоял замок колдуньи – теперь от него не осталось даже камней – и перед ней расстилались черные зеркала озер. Ничто не изменилось вокруг: ни пасмурное небо, затянутое сплошь серым, ни иссушенная земля. Только не было замка, и не было колдуньи, и где-то далеко от Дженни мир становился лучше.
