– Как вспомню воздух нашего родного леса, – продолжил енот. – Как вспомню ту доброту и любовь, что царила между всеми нами, как вспомню свою возлюбленную, что погибла в огне… А вспоминаю я каждый день… Трещина проходит по моей душе, и тогда мне кажется, что весь мир должен превратиться в пепел.
– Не надо так думать, Господин Старый енот! – воскликнула Дженни. – Может быть, еще не все потеряно.
– Ты так думаешь, девочка? – поднял голову загрустивший енот, но потом снова поник. – Нет, прошлое уже не вернуть. Того леса больше нет, да и мы уже не те. А Огненная ведьма – где ее теперь найти, кому победить? Все правда уже потеряно.
Он замолчал, Дженни тоже. Ей стало очень неловко.
– Господин Старый енот… – начала она. – Вы очень мудрый, может, вы знаете, как я могу снова стать человеком?
– Эх, девочка, – вздохнул тот. – Все ведь мы уже не те, что были раньше. Может, вернись я и мои сородичи в лес, стань мы прежними, мы и правда вернули бы себе мудрость и многие знания об этом мире. Тогда я смог бы тебе помочь. А теперь – могу только пожелать удачи. И заходить сюда иногда – здесь правда очень много варенья, и есть даже кое-что еще.
– Вы здесь живете? – спросила взгрустнувшая Дженни.
– Нет, что ты. В таких местах ночевать опасно: никогда ведь не знаешь, когда людям захочется проверить свои запасы… Так только, утолять голод: но и тут не зевай, девочка – я лишился кончика хвоста, когда после долгого голодания увлекся ужином. У людей часто оказывается под рукой топор, когда они слышат шорох в доме.
Дженни вдруг стало так жалко и своего старого собеседника, и себя. Так жалко, что она уже не могла быть здесь и говорить с этим грустным старичком. Она попрощалась и поспешила на улицу.
Там смеркалось.
Собака исчезла: только на мокрой земле переулка остались ее и Дженни следы.
Девочка, не зная, куда деваться от нахлынувшей тоски, пошла куда глаза глядят – по узким улочкам, по карнизам, по крышам; ей так хотелось, чтобы ее обнял папа, и она понимала, что он уже никогда этого не сделает. Все время, пока она шла, ей казалось, что рядом что-то хлопает – она удивлялась этому звуку и немного боялась, но не понимала, откуда он, и старалась о нем забыть. Но потом, когда она взобралась на самую высокую крышу и стала смотреть оттуда на людей, рядом с ней приземлилась сова.
– Привет, Дженни, – сказала она, глядя на девочку пристально. Так смотреть, наверное, умеют только совы.
– Добрый вечер, госпожа… Сова, – ответила Дженни, надеясь, что та поймет ее. – А откуда вы знаете мое имя?
– Я слышала, о чем ты говорила со Старым енотом, – ответила птица. Голос ее звучал грубовато и не внушал девочке доверия. – Я летела с тобой всю дорогу от того дома, не зная, сказать тебе или нет.
– Сказать о чем? – спросила Дженни слабым голосом.
Сова начала переминаться с лапки на лапку, потом развернулась и чуть-чуть прошла в сторону, а потом вновь повернулась к девочке.
– Старый енот сказал тебе не всю правду, Дженни, – сказала она через несколько мгновений. – У него доброе сердце и он ни за что не стал бы подвергать такую маленькую девочку опасности. Но все знают, где живет Огненная ведьма, и знают, как ее победить, только живет она далеко, а прийти к ней во владения – это почти верная смерть, и все, кто хотел сразиться с ней, уже мертвы. Но я видела то, как ты теряешь надежду, и решила, что все-таки должна сказать тебе об этом.
Сова хмурилась.
– Она живет на Темных озерах. До ее замка даже добраться нелегко, каждый шаг у прудов – испытание, но только тот, кто прошел их все, сможет взглянуть в глаза Огненной ведьмы. Если твое сердце окажется добрым и сильным – а я вижу, что оно у тебя такое – ты сможешь добраться до замка, а там, под подушкой колдуньи, хранится старинный меч, которым можно ее победить. Говорят, этот клинок выкован из тысячи загубленных ею душ. Чары рассеются, и весь народ енотов снова сможет обрести дом…
– И я, может быть, тоже, – со страхом и надеждой добавила Дженни.
Сова молчала и смотрела на девочку, ожидая. Город уже погружался в ночь.
– А вы сможете меня туда перенести, госпожа Сова? – спросила девочка.
– Смогу, Дженни, – охотно ответила Сова. – Только готовься: полетим мы далеко, дорога займет не одну ночь. Есть в пути придется мало. Крепись и готовься к ужасной встрече.
– Я готова, – сказала девочка, и Сова взяла ее в когти и тут же рванула к звездному небу над крышами.
И они правда летели долго, а говорили мало: ощущение полета навевало на Дженни сон, и в основном она спала, но тревожно – ей снились пожары. Иногда она просыпалась, вздрагивая, и маленькое сердечко замирало от ужаса, когда она понимала, что летит – и что если бы она дернулась сильнее, может, Сова выронила бы ее. Но та держала Дженни крепко, и девочке казалось, что Сова никогда не устанет.
Пару раз они приземлялись, но пищи так и не нашли – это были какие-то странные леса и выжженные равнины, без людей, без животных, без жизни.
