Меня сминали и выворачивали. Жар, охвативший каждую клеточку тела, давно должен был сжечь все внутренности – и мне чудилось, что я ощущаю: как мозг вытекает через ноздри, как сердце вышло через задний проход, как прочая требуха вывалилась из меня, будто из вспоротого мусорного пакета.
Когда боль закончилась, я понял, что стал легче и тоньше. Сильная и тонкая рука подняла меня над городом. Я ничего не видел, но уже все понимал.
– Ты найдешь дорогу, – сказала девочка. – Ты должен дойти до истока подземной реки.
И запустила в воздух.
…Утром какой-нибудь бездомный пнет ошметки гнилой рыбы, которые встретятся ему под этой крышей. А меня не найдут.
Крот Некрот идет через земли мертвых, Крот Некрот собирает камни. Темными тропами идет, чернее черных, влажную почву загребая назад. В его лапах шуршат скорлупки, и он прячет их в рот.
Глыбы каменного мусора над головой. Они называют их домами, дорогами, больницами, школами. Крот Некрот называет их головной болью. Кости черепа зудят и вибрируют, когда он пробирается под этим тяжелым панцирем.
Новые толчки – значит, поезд проехал в тоннеле рядом, в нескольких километрах, и Крот торопится, потому что отстал от времени.
Метро. Их там сразу трое.
Первая – девочка, которая дает жизнь неживому. Шьет новых зверей из рваных игрушек и кусков ткани. Ставит их на полку над кроватью, а те жмутся гурьбой друг к другу и молчат – до ночи, когда можно будет перешептываться и тихо, почти про себя, смеяться. Среди них есть сова с головой осьминога и шестиногий пес.
Крот Некрот сам беззвучно посмеивается, вспоминая этих животных.
Второй – мальчик, который приручает звуки. Он знает, как можно с головой уйти в гудок паровоза или шум прибоя, какие на ощупь их обертоны, он разрезает городские шумы на ноты и готовит из них музыку. Хотя он не любит мелодии, и тем более современные: он любит звук.
Крот Некрот сам гудит в такт, когда слышит его мысли.
Третий – мальчик, который похож на волшебника. Он не волшебник, конечно. Просто вокруг него слишком много совпадений: они ложатся ступенями перед ним, и он идет, не разбирая пути – слишком занят тем, что впереди. Это замечают другие. То скажет кому-то слова, случайно, вскользь, но удивительно кстати, то окажется в нужное время в нужном месте.
Крот Некрот качает головой. Он видит, что происходит.
Мальчик, похожий на волшебника, сидит напротив девочки, которая дает жизнь неживому. Он ерошит светлые, коротко стриженные волосы, пытаясь смахнуть с себя дрожь, смотрит в сторону, смотрит на нее – и пытается поймать взгляд из-под рыжего кудрявого огня. Она улыбается, не в телефон и не своим мыслям, а просто – будто свет проходит изнутри через ее лицо.
Он к ней не подойдет. Только выйдет на той же станции, пройдет пару кварталов, плюнет и развернется. Что ж он как маньяк?
Тени от фонарей станут гуще.
Она не заметит его, и даже – поначалу – толпу парней, которая встретит ее за углом. Изобьют до крови, вымажут ею асфальт, задерут юбку, но ничего не успеют: испугаются женщины с овчаркой.
Девочка, дающая жизнь неживому, зайдет в квартиру на дрожащих ногах и с распухшим лицом. На следующий день она выбросит игрушки.
Мальчик, который похож на волшебника, отправится домой пешком, через дворы и шумные проспекты, зайдет в продуктовый и купит сигареты – в тот вечер начнет курить. Затягиваясь пятой сигаретой за час, он проклянет свою сумбурную жизнь.
Через час встретит мальчика, который приручает звуки. Тот замнется, но попросит у него зажигалку, и он ответит: «Иди нахуй».
Мальчик, приручающий звуки, пройдет мимо, в арку. И попадет будто в новый город – из какофонии, диссонансов, шумов, которые сдавливают голову изнутри. Мозги покажутся ему дрожжами, от которых пухнет череп.
Он поспешит домой, забудется тишиной и крепким сном без сновидений.
Через полгода все трое, в один день, в разных частях города покончат с собой.
* * *
Крот Некрот качает головой, хотя знает все наперед. Птичья почта последние годы носила ему лишь окровавленные конверты с пустотой внутри.
Он подберет еще три скорлупки. Теперь нужно ждать – и идти медленно-медленно, чтобы соки текли в нем так неспешно, как жизнь в теле многовекового дуба. Так медленно, чтобы дни неслись быстрее шальной мухи.
Он выйдет на поверхность. Мы сказали бы – «потеряв счет времени», только Крот Некрот никогда не считал время.
Земля мертвых останется позади, и перед ним расстелется степь. Крот Некрот разомнет тело, Крот Некрот начнет искать место. Много шагов по нежной земле, на которой не останется следов: она вернет ему следы.
Крот остановится и сядет. Настанет время разбивать скорлупки камнями – и из треснутых оболочек в землю польются жидкие семена. Бережно, осторожно он будет ломать скорлупу. Несколько дней и ночей. Неспешно и в нужном порядке.
Когда он закончит, вверх потечет огонь.
* * *
Все вдруг пошли туда, на пустошь, – как облака, гонимые ветром. Сегодня Праздник, можно не спать всю ночь: а уж что ночь нашепчет на ухо, то и делай, сегодня вреда не будет.
