Но шаги ведь точно были не его! Билли ходит медленно, пошаркивая, а этот человек шел быстро, порывисто. Но как он смог зайти в дом? Или очутился сразу в подвале – чудеса – или его пустил Билли, а значит, опасным он быть не мог…
И все-таки Энни очень боялась. Она забеспокоилась так, что собралась уйти прочь от лестницы искать Билли, но развернулась так неудачно, что сорвалась с лестницы. Не успела даже понять, что случилось, – просто шлепнулась на пол.
Шаги раздавались уже совсем рядом и теперь приближались. В груди у девочки отчаянно застучало.
– Кто вы? – спросила она громко.
– Не пугайтесь, юная леди, – прозвучал в ответ робкий мужской голос с извиняющимися нотками (впрочем, как потом поймет Энни, его обладатель всегда так говорил – будто за что-то извиняется). – Я совсем не хочу вас обижать. Просто я тут кое-что ищу.
Энни, как я уже сказал, была слепа – года в два она заболела странной болезнью, от которой потом потеряла зрение – и не могла теперь знать, что за диковинное создание выросло сейчас перед ней. Если бы она прозрела, то увидела бы сейчас человеческую фигуру во фраке и цилиндре, которая прижимала к себе трость – ни дать ни взять музыкант из высшего света – но: с лягушачьими лапами вместо рук и ног и лягушачьей же головой! В левой лапке незнакомец держал масляный фонарь – и теперь вытягивал его вперед, чтобы лучше разглядеть девочку.
– Вы не ушиблись? – спросил он. – Если вам нужен свет, я могу проводить вас до первого этажа. Мне очень нужно то, что я ищу, поэтому, может, я пробуду здесь еще несколько часов. Вы не возражаете? Вы ведь владелица этого дома?
Энни весело засмеялась: предположение понравилось ей и ее позабавило, а добрый голос незнакомца успокоил, помог забыть о недавнем страхе.
– Нет, – вынуждена была сказать она. – А свет мне ни к чему, я… не могу видеть.
Казалось, незнакомец вздохнул. Наклонившись, он некоторое время всматривался в лицо собеседницы и сочувственно качал головой.
– Да, юная леди, теперь понимаю, – сказал он. – Как вам не повезло! Но и я сейчас попал в переплет, хотя и раньше судьба меня не жаловала. И теперь я пойду с вашего позволения, времени у меня мало, а от моего успеха зависит слишком многое. Вы не возражаете? А впрочем… вы ведь тоже можете знать?..
Энни приподнималась – странный и неожиданный гость дал схватиться за его локоть – и, рассеянно улыбаясь, слушала его. От страха не осталась и следа: она чувствовала, что человек с таким голосом не причинит ей зла. Она только стала переживать за него, чувствуя, что тот попал в какую-то неприятность.
– Что могу знать? – спросила Энни, желая помочь бедняге.
– Когда-то я оставил здесь стеклянное пианино… Вы ни разу не видели… не находили его? Может, ваши родители его кому-то… продали? – на последних словах голос незнакомца дрогнул.
– Стеклянное пианино? – переспросила Энни. – Я даже не знала, что такое бывает…
Ее собеседник снова вздохнул и присел прямо на земляной пол, поставив рядом с собой фонарь.
– Такого и не бывает. Нигде и никогда. Оно единственное в мире, и мне очень нужно его найти.
Энни стало его жалко. Она села рядом и сказала, стараясь вложить больше уверенности в голос:
– Мы обязательно его найдем, я помогу вам. Может, расскажете, что случилось?
– Спасибо, юная леди, – ответил страдалец и закивал. – Да, я вижу, что вы добрая девочка, и вам можно поведать мою историю. Вы знаете, что сто лет назад до вас в этом доме жил другой человек, молодой музыкант? Не знаете, наверное… это был я. Я был очень талантливым пианистом, сочинял музыку, играл при дворе короля свои сонаты и вальсы, в меня влюблялись принцессы из других государств… Я был лучшим музыкантом в этой стране – так говорили. Да, это были прекрасные годы моей жизни, и хотя меня окружали почестями, меня интересовала только музыка. Я писал ее так, будто она лилась ко мне с небес сама – как будто ангел музицировал у меня в голове, а я только записывал ноты, пока успевал… Вдохновение было моим постоянным гостем, и я старался угодить ему чем мог. Но потом наступил роковой день. Однажды я прогуливался у озера и заметил прекрасную деву, которая в нем купалась. Девушка оказалась королевой эльфов, и мы полюбили друг друга, и я был счастлив, только совсем начал забывать о музыке. Но королева стала требовать, чтобы я жил с ней, в волшебном королевстве эльфов, и чтобы о людях я и думать забыл – но я не мог, я был человеком и мне хотелось быть среди людей. Тогда королева рассердилась и наложила на меня заклятье. Я превратился наполовину в лягушку и должен был отныне жить в королевстве эльфов, играя каждый день музыку для королевы. Если я перестану играть, я умру. Еще я не мог, конечно, покидать королевство эльфов – даже не из-за заклятья, а из-за злости и ревности королевы. Если бы я пустился бежать, мне бы отрубили голову.
Энни охала, слушая Музыканта – так мы будем его называть – а потом спросила:
– Что же со стеклянным пианино?
