— Так… хорошо… — я убедился, что моя ладонь плотно прижата к её горлу. — Это же вы Селестия, верно?
— Да.
Бли-и-ин… я открыл глаза. Она продолжала смотреть на меня с выражением уверенного спокойствия и лёгкого любопытства.
— Что я сделал, когда вы вчера ко мне пришли?
— Попросил меня прочесть тебе стихотворение, — она улыбнулась.
Я убрал руку. Твою ж мать. Это она говорит. Звук вибрирует в её горле, а губы артикулируют формируя слова. Да и не так она похожа на лошадь, чтобы это был розыгрыш. Самый простой вариант отпадает.
— Спасибо, Селестия, — произнёс я убитым голосом. — Надеюсь, мои действия не показались вам чересчур безумными.
— Возможно, немного странными, — она озорно улыбнулась.
— Да уж… немного… — я походкой зомби дошёл до кресла-каталки и аккуратно сел в него. — Доктор Кэйр? Простите, что напугал вас.
— Н-ничего страшного, — она осторожно приблизилась. Из всей компании она была самой маленькой — даже сидя на низкой кресле-каталке я был выше неё.
— Кому как… доктор Кэйр, я думаю, что меня надо перевести в психиатрическое отделение.
— Что? — опешила врач.
— Похоже… — я глубоко вздохнул, внутреннее смиряясь с тем, что я здесь надолго. — Похоже, что у меня комплексные галлюцинации. Однозначно затронуто зрение и осязание.
— С чего вы взяли? — на её мордочке явственный шок.
— Вместо вас, Селестии и остальных я вижу… уф… разноцветных говорящих лошадок. Вы артикулируете, я могу понимать ваши эмоции, касания вызывают ощущения шёрстки, все в соответствии с моими ожиданиями. Я хотел потрогать вас только чтобы убедиться в этом. Ещё раз простите что напугал, я наверняка выглядел безумно.
— А что вы ожидали увидеть, безымянный? — Селестия подошла ко мне. Теперь, когда я сижу, она возвышается надо мной как башня. Со шпилем.
— Людей, таких же как я, — я недоуменно посмотрел на неё снизу вверх. — Уж никак не разноцветных пони.
— Хочу вас успокоить, услуги психиатра вам не понадобятся, — она улыбнулась мне нежно, будто старому другу. — Потому что мы и есть разноцветные пони.
— Серьёзно? — нахмурился я.
— Абсолютно, — заверила меня Селестия.
Не врёт. Я почувствовал, как совершенно идиотская улыбка расползается по моему лицу.
— Доктор Кэйр, и вы тоже пони?
— Да, — растерянно отвечает она мне.
— Превосходно, — я улыбнулся ещё шире и поднялся с инвалидной коляски. Подошёл к чёрной кобыле с эфирной гривой цвета ночного неба. Она ощутимо ниже Селестии, кончик её рога где-то на уровне моей груди. — И вы тоже пони?
— Да, я тоже пони, — подтверждает она мне голосом Луны.
— Замечательно, — восхитился я и опустился на корточки рядом с лавандовой единорожкой, чтобы наши глаза находились примерно на одной высоте, после чего утвердил. — И вы пони.
— И я пони, — она искренне мне улыбнулась.
Я поднялся обратно на ноги, дошёл до инвалидной коляски, рухнул в неё и всё с той же улыбкой заявил в пространство:
— Вот это шизя-я-як…
После некоторой паузы Луна заявила:
— Сестра, мне кажется, что он тебе не поверил.
— Безымянный? — Селестия с тихим цокотом подошла поближе. — Это так?
Я только кивнул. В голове роились бессвязные мысли, сочетавшие метафизику, классический психоанализ и философию в особо извращённых позах.
— Но я все же говорю правду. Мы и правда пони, — своим волшебным голосом сообщила мне Селестия.
— Ага… — я тяжело вздохнул. — У меня есть ещё три объяснения, которые куда более правдоподобны.
— Кого-то он мне напоминает, — пробормотала себе под нос Луна, бросив быстрый взгляд на Твайлайт, у которой после моей фразы глаза засияли любопытством.
— А какие объяснения? — спросила она.
Я задумчиво кивнул. Почему бы и не думать вслух, раз глюки просят?
— Итак, объяснение первое, — я поднял руку с поднятым вверх указательным пальцем. — Мне это снится.
— Я повелительница грёз, — сообщила Луна. — И я знаю, что ты бодрствуешь.
— Откуда? Если я выдумал тебя, то всё, что ты знаешь, тоже выдумал я. Но есть несоответствие — я не вижу снов уже много лет. Что ведёт нас ко второму объяснению, — я разжал второй палец. — Я сейчас умираю после удара молнии либо лежу в коме в больнице, а всё это, — обвожу рукой окружение, — просто сказка, которой меня кормит мой же собственный мозг.
— Это можно проверить? — с интересом спросила Твайлайт.
— К сожалению, ни одно из объяснений проверить нельзя из-за субъективности восприятия, — любезно разъяснил я полному энтузиазма глюку. — Однако, вариант с комой и смертью тоже непонятен, по крайней мере в части с вами. С чего вдруг пони? Никогда ничего не знал о пони, кроме того, что они есть и что они меньше лошадей, — я вздохнул. — Уверен, даже если бы мой мозг хотел мне что-то этим сказать, это можно было бы сделать проще.
— Тогда какое третье объяснение? — Твайлайт вытащила из сумки свиток и стала яростно что-то в него записывать, удерживая перо облачком света. Тем же светом светился её рог.
— Это ты как делаешь? — отвлёкся я.
— Магией, — спокойно объяснила мне она.
