Хоронили на старой ферме, где дом, похожий на блиндаж, сгорел, зато крепкий частокол остался. Иначе ритуал не соблюсти – здешние зверушки разроют любую могилу.
С другой стороны, и трофеи фармбоям перепали знатные – одного оружия сколько!
И автоматы, и пулеметы, и «граники». Один РПГ я прихватил с собой – пригодится в хозяйстве.
При обыске с убитых бандосов снимали не только огнестрелы, но и по карманам рылись, изымая наличность.
– Глянь! – похвастался мне Димон, вытаскивая тощую пачку. – По сотне каждому вышло!
– Да ну?
Я пригляделся – и не поверил. Всмотрелся внимательней – да нет, ошибки не было. Резаный перебирал в руке советские деньги!
Синие пятерки, зеленые трешки, красные десятки. Нет, я знал, что на Манге такие были в ходу у первопоселенцев, но что и теперь то же самое…
– Такие у них лавэ! – хохотнул Губошлеп. – Прикинь?
Эдик принес мне мою долю и сказал:
– Это еще от сов… э-э… от первопоселенцев. А что? Деньгикак деньги. Их еще много в запасе, нужно-то немного совсем, на Манге все дешево. Да и зарплаты не сказать, что высоки. Фармбой или, там, лесоруб получает по тридцать рублей в месяц. Бригадиры – по сорок. У нефтяников до пятидесяти доходит. Жить можно. Держи!
Хмыкнув, я принял свою сотню – четыре лиловых «четвертных», банкнот по двадцать пять рублей номиналом.
– Готов, товарищ Лахин?
– Всегда готов!
– Поехали.
Носилки с Саулом осторожно занесли в кунг через задние двери, через них же погрузили и робота. Федор ничего не сказал – видел, как Терминатор нас прикрыл. А Саулу было не до нас – температура поднялась.
– Все, – сказал я, – выезжаем.
Запрыгнув в кабину «Урала», я завел двигатель, прогрел его маленько и тронулся. Кажется, никто и не заметил нашего отъезда.
А я посмотрел на карту – это был листок, вырванный из тетради, где я нарисовал приметы пути.
Сейчас надо было ехать до северного берега Горячего озера, а там свернуть и двигаться по течению вытекавшего из водоема Парящего ручья – Саул все подробно растолковал. Я, правда, не был уверен, что не ошибусь по дороге, но это ничего – кунг за спиной. Спрошу, в случае чего.
Дорога даже радовала меня – однообразие утомляет, а тут что-то новое увидишь.
Мне простительно, что я не возводил глаза к потолку, как Лахин, с придыханием говоря о Цитадели. Для меня это было всего лишь целью пути, а вот «новые мангиане», вроде Федора или Эдика, проживших в этом мире лет пять, относились к нашей поездке совсем иначе. Для них это было экспедицией за Святым Граалем.
Я спешил, но старался особо не газовать, а то еще Саула растрясет. Впрочем, дорога была более-менее ровной.
Ну, как дорога… Километра два после плантации колея еще виднелась, а потом я покатил по лесу. Лес был светел, деревья будто разошлись, уступая место друг другу, так, чтобы солнца хватило всем.
Земля была плотная, словно утоптанная, и на ней ничего не росло, кроме деревьев – эти лесные великаны окропляли почву натуральными гербицидами, чтобы ни с кем не делиться полезными веществами.
Горячее озеро мне не показалось – вода в нем была серая от массы пузырьков, а над мелкими волнишками колыхались испарения. Тот же пар шел и от ручья.
Не знаю уж, насколько вода в нем была горяча, но по берегам Парящего ничего не росло. Даже кустарники отступали от воды метров на пять. Чем не дорога?
Километров шестьдесят в час я держал. Теперь лишь бы до трассы добраться, до Ламинированного шоссе, как ее Саул именовал – с большой буквы. Трасса тянулась километров триста, до самых гор, пробивала их туннелем и выводила прямо к Цитадели – та располагалась у подножия, на западном склоне хребта.
Ага! Еще одна примета! Парящий ручей растекался на два русла, а разделяла их слоистая скала с корявым древолистом на верхушке. Во, вцепился… Всю скалу оплел корнями, пока до земли и воды не добрался. Та-ак… Объезжаем… Здесь должен быть брод.
Вот он. Ручей разлился широко и мелко, воды по щиколотку.
Взревывая, грузовик одолел водную преграду и выехал… Та-ак… Тут должно быть Сухое болото.
Кажется, это оно и есть – лужи кругом, а земля рыхлая… Не земля это – ил. Недаром махи так хорошо растут на осушенных топях! Жратвы для корней полно, расти и радуйся…
Так я и гнал до самого обеда. Если бы я ошибся хоть раз, не туда свернув, мы бы просто завязли в дебрях или уткнулись в тупик среди скал, но карта пока не врала. Ну, и мои надежды оправдались полностью, с избытком даже – «Урал» проезжал мимо всяческих достопримечательностей, как туристический автобус.
После Сухого болота я вывернул в широкую долину, окаймленную грядами скал. По долине важно шествовали громадные гиппозавры. Они ступали с тяжеловесным достоинством, а вокруг вертелись поджарые твари с жабьими пастями, переполненными острейшими зубами.
Гиппозавры устрашающе мычали и клонили головы с рогами по кругу. «Жабы» отскакивали и снова лезли, алча мясца детенышей, жавшихся к крупногабаритным мамашам. Один из самцов не стерпел и неожиданно резко покинул строй. Жаборотый зазевался – передние ноги гиппозавра вдавили хищника в каменистую землю, как прессом. Готов.
