– Ну с тех пор сорок лет прошло, сбылось?
– О да, хотя это продолжают публично отрицать, ведь дураки себя дураками не признают. Тем не менее в год нашего отлета число воспользовавшихся системой высшего образования, стало меньше 0,01% от поколения.
– В Пацифике этот процент где-то около ноля, – Снова съязвила Лу, но тут же добавила – Правда, у нас многие бы отдали полжизни ради шанса.
– Это не всё. Идиоты начали выбирать в парламент соответствующих представителей. Спортсмены, актеры, модели, психопаты, помешанные на теориях заговоров, радикальные меньшинства, – одним словом, все, кто имел популярность в этом обществе. А знаешь, кто её не имел?
– Ученые? – Лу начинала понимать, куда катится история.
– Если бы только ученые, они и раньше не сильно лезли в политику. Все, чья позиция взвешена и рациональна, теперь шли лесом. Побеждал эпатаж и дешевый популизм. Парламент превратился в реалити-шоу, где ультрафеминистки орут на священников, а лгбт партия лоббирует закон, об обязанности каждого гражданина хотя бы раз вступить в гомосексуальную связь, с целью выявления латентной ориентации.
– А что, звучит забавно. – правда ничего веселого Лу в этом не видела.
– Оборжаться просто. Что тебе сказал отец, когда ты получила диплом?
– Плакал от счастья.
– А на меня родители неделю орали, когда я сдал тест по математике на 97%.
– Это почему? – у Лу всё сильней теряла логику.
– Из-за налога на математику. Этот толерантный чудо-парламент посчитал, что в нашем технологическом мире, люди с высокими математическим способностям обладают преимуществом. Для равноправия это не хорошо. Поэтому таких как я облагают дополнительным налогом на все доходы. А вот тем, кто тест проваливает, наоборот, выплачивают компенсацию.
– Хорошо, что я не дружу с точными науками…
– О, тебе бы повезло еще меньше. – Продолжил Юра – Ультрафеминистки добились того, чтобы статистически непривлекательные девушки, которым сложнее найти партнера, получали компенсацию, а красивые, ты поняла, в общем.
– Что за бред, красота – это дело вкуса.
– А вот и нет. Есть статистическое распределение, которое детально демонстрирует, что стройные подтянутые девушки, с определенными наборами черт лица, длинными ногами, тренированными ягодицами, ровной осанкой, гладкой кожей и так далее, существенно сильнее привлекают партнеров.
– Что за чушь? – начинала злиться Лу, – Чтобы быть стройной я пять раз в неделю тренируюсь, а кожа…
– Подожди. – перебил Юра, – Твой аргумент слишком рационален. Подавляющему большинству куда приятнее считать себя ущемленными и требовать компенсацию. Абсолютная прямая демократия, помнишь? Подавляющее большинство всегда право, какую бы чушь они ни несли. У мужчин есть налог на физподготовку. Парни в хорошей форме могут больше зарабатывать, а дальше ты поняла.
– А почему это мужская красота не важна? И почему женская форма важна только в рамках половых отношений?
– Снова та же самая ошибка, Лу. Та же. Самая. Ошибка. Ты бы не продержалась в нашем мире и дня.
Лу не очень понравилось меняться местами. Как же зелена и прекрасна трава за забором у соседей. На первый взгляд, Пацифика жестока к людям, особенно к слабым. Республика наоборот заботится о простых гражданах, но какой ценой. Разве справедливо наказывать за трудолюбие и талант, но поощрять бездарность и лень? От каждого по возможностям, каждому по потребностям? Кажется, это из другой, древней оперы.
– Разве подобные налоги не являются ущемлением прав умных или красивых?
– Лу, солнце. В современной республике никого не волнуют твои права, и, тем более, их ущемление, если в парламенте тебя никто не представляет. 0.01% помнишь?
И без того вечно грустное лицо Лу стало чернее реки на Титане. Она была не из тех, кого радовала чужая беда.
– Какая-то совсем печальная перспектива вырисовывается. Неужели человечеству конец?
И тут Юра осознал, что вместо героического разбивания её черных очков, надел поверх еще одни, даже темнее.
– Погоди уж так крест на нас ставить. Я, вообще-то, к другому вел. Подключись к моему агменту.
Юра нацепил на нос свои очки и начал интенсивно что-то настраивать. Луиза спорить не стала и послушно надела свою маску.
– Вот, всё. Я включил вид с обзорной камеры, подключайся. – воодушевленно сказал Юра.
Лу послушалась, перед глазами возник серый экран.
– Потрясающе. Великолепно. Никогда в жизни не видела тумана.
– Черт, погоди…не получается фильтр включить.
– Хочешь сделать туман розовым?
– Нет, хочу его убрать.
– Убрать туман фильтром? – Лу даже приподняла маску, чтобы посмотреть в его бесстыжие глаза, но он продолжал усердно копаться в настройках.
– Да, Ред Кодс, специально для Синефополиса, разработали ии, способный анализировать электромагнитный спектр и, по косвенным данным, создавать картинку в видимом диапазоне, буквально стирая водяной туман.
– Какие интересные порнушники.
– Ага, я же говорю: парни просто боги программирования. Черт, включить его оказалось сложней, чем я думал…
– Ты включай, включай. Заинтриговал.
