Вишенкой на торте стало внеплановое совещание, созванное заместителем Генерального секретаря через четыре дня моих мучений. На вопрос, по какой теме оно намечается, его помощница лаконично ответила «по всем» и бросила трубку.
Меня обуяла такая злость от этой бестактности, что откуда-то из недр появились силы и полная уверенность в том, что я вполне справлюсь. И не позволю каким-то выскочкам сомневаться в своих способностях. Если такой специалист как Арзуманян счел меня пригодной, значит, я не могу его подвести.
Открыв ежедневник, я по очереди попросила ребят описать общее состояние самых важных или проблемных закупок. После чего в назначенное время решительным шагом направилась на второй этаж за десять минут до начала мероприятия.
— Входить уже можно? — сдержанно поинтересовалась у той же помощницы, не считающей нужным разговаривать со мной вежливо.
— Пожалуйста, — протянула она надменно, не отрываясь от своего телефона.
Мысленно одарив её всеми заслуженными эпитетами, я толкнула дверь и вошла в небольшой конференц-зал рядом с кабинетом.
Задержалась на долю секунды, заметив единственную одиноко восседающую за столом фигуру Адонца, но тут же одернула себя и пошла вперед. После того нелицеприятного события, когда он меня обозвал сукой, я не встречалась с ним наедине. Но дать понять, насколько меня задело его отношение, не могла. Именно поэтому я прошла и села напротив него.
— Добрый день.
Меня обдали холодом безразличного кивка.
Да, я подыхаю. Да, мне больно. Да, рядом с ним невыносимо.
Но мой внутренний стержень настолько тверд, что я не позволю себе прогнуться под этими чувствами. Одного раза было вполне достаточно.
Спустя минуту, прекрасно ощущая тяжесть его взгляда, вскидываю голову, отрываясь от своих записей, и приподнимаю бровь в немом вопросе, когда замечаю его глаза на уровне своей груди.
Наверное, за весь период моего нахождения здесь это был первый случай, когда Адонц смотрел на меня так…знающе. При этом на его лице читалась такая ярость, что неприятные мурашки прошлись по коже, заставляя ежиться.
— Фокус, пожалуйста, смените! — не выдержала, обратившись к нему.
— Ракурс, пожалуйста, прикройте! — выплевывает гневно.
Я изумленно смотрю на шифоновую ткань своей летней блузки, у которой практически нет выреза, и хмурюсь, не понимая высказанной претензии. Да, она немного просвечивала, но самую малость! На дворе жара, вообще-то! И у него нет прав со мной так говорить!
Предупреждающе сузив глаза, я просто качаю головой, не имея желания препираться с ним. Хотя обида затапливает всё внутри. Он теперь всегда будет ко мне так необоснованно придирчив?..
— Ты изменилась… — вдруг выдыхает Адонц, заставив меня вздрогнуть.
И звучит это так мучительно… С обвинением, что ли?..
— Серьёзно? — усмехаюсь.
Наши взгляды схлестываются, ведя привычную борьбу не на жизнь, а на смерть. Почему мы не можем друг другу уступить?.. Что за дикая потребность в войне?..
— Всего-то изменилась? — подаюсь немного вперед, язвительно улыбаясь. — У меня произошел скачок в развитии. Эволюция не обошла стороной. Я стала женщиной!..
Как же он дернулся после этих слов…
Мне даже сделалось не по себе от острой боли, просквозившей в его чертах. Будто Адонц страдает, утопая в вине. Но почему?.. Впрочем, это прошло в тот же миг. Дверь отворилась, впуская остальных членов, и выражение лица мужчины вновь стало непроницаемым.
Когда совещание начинается, я понимаю, что моё присутствие здесь абсолютно ни к чему. Озвученные вопросы никоим образом не касаются нашего отдела.
Время от времени Адонц высказывается, привлекая всеобщее внимание. И я позволяю себе открыто разглядывать его.
Он стал суровее. Вокруг глаз появились тонкие лучики морщинок. Очерченный рот будто стал жестче. Всем своим видом мужчина напоминал бескомпромиссного тирана. Но разве это не претит его свободолюбивой натуре? Да, в работе Адонц был требователен, любил безупречность. Но в отношении людей неоднократно говорил о лояльности. Утверждал, что человек не должен себя ограничивать, обязан познать все грани своего естества. И теперь делает мне примитивные замечания по поводу внешнего вида?..
Опять и опять меня уносит волной воспоминаний полуторалетней давности…
