Я отвечаю на поцелуй, позволяю ему властвовать. Отдаюсь невероятному наслаждению. Но тревожные звоночки никуда не деваются. Поэтому осторожно отстраняюсь и внимательно смотрю ему в глаза:
— Не надо, пожалуйста. Не усложняй моё существование.
Глава 22
Интересно, конечно. Почему же ты не подумала об этом, когда усложнила мою жизнь?..
Задаю ей этот безмолвный вопрос, пристально глядя в умопомрачительные глаза. Живые, манящие, ни на что не похожие. Оказывается, как редкое исключение, они могут отражать слабость. Сатэ и слабость. Надо же, какой оксюморон.
И ощущать бы мне себя сволочью за то, что я есть причина этой слабости. Но нет. Ее шанс на размеренное существование окончательно был упущен. Отныне обостренное угрызение совести я ставлю последним в списке тех чувств, что испытываю к этой девушке.
Конец всем благим намерениям.
— Ты замерзла, тебе надо в душ.
Она была бы не Сатэ, если бы не попыталась препятствовать тому, чтобы я взял ее на руки.
Борьба и какие-то угрозы, шипением слетающие с припухших от поцелуя губ, сопровождали весь путь до машины, где, кое-как сдерживая эту бессменную дикость, я вытащил ее сумку и туфли. В том же формате открыл дверь ключом от домофона и вступил в опрятный подъезд.
— Этаж и номер квартиры, — произношу требовательно.
— А там, где ты нашел мой адрес, не указаны были и эти данные?
— Хватит язвить, кобра. Я сейчас начну стучаться в каждую дверь. Поверь на слово!
Шантаж возымел действие. Сузив глаза, но, никак не поубавив гонора, выдала нужную информацию.
Когда мы оказались в доме, Сатэ возобновила ожесточенные боевые действия, настаивая, чтобы я отпустил ее и убирался ко всем чертям.
— В принципе, я так и собирался сделать изначально. Пока ты не стала растворившимся в ночи босым недоступным абонентом, которого все ищут…
— О, ну, конечно же, и ты, посчитав себя самым достойным, решил исправить ситуацию! Больше же некому было!
— А разве я не самый достойный? — аккуратно опускаю ее на кафель в ванной. — Раз уж ты готова спать со мной без обязательств…
На мгновение она изумленно застыла от намеренной грубости. Опустила веки и вздохнула. Мнимая капитуляция. Это была подготовка к броску. И в следующую секунду мою щеку опалила очень звонкая пощечина. Затем и вторую. Позволив ей выплеснуть первую волну гнева, я перехватил тонкие запястья, и очередной раз за вечер дернул на себя, пытаясь урезонить эту бестию.
— Теперь понимаешь, что именно ты мне сегодня предлагала? — выговариваю зло.
— То же самое, что предлагал мне когда-то ты!
— Тогда обстоятельства были другими…
— Серьёзно? Тебя они даже не интересовали, мудак ты хренов!
— Продолжай в том же духе, душа моя. И, возможно, сегодня ты изучишь пару новых поз… Пройдешь ускоренную программу.
Воспользовавшись замешательством девушки от откровенной пошлости, подаюсь в сторону, чтобы включить воду. Затем тяну собачку платья вниз, рывком стаскивая пострадавший наряд. Он падает у её ног темным облаком, заставив Сатэ вздрогнуть от неожиданности.
Со странным смешением эмоций наблюдаю, как она прикрывает грудь, скрестив руки, хотя эту красоту и так прятал бюстгальтер.
Даже сознавая, что пугаю её, не могу остановиться. Я доведен до предела, до точки, откуда пути назад попросту нет. И пока я не удовлетворю свои желания, не успокоюсь.
Начинаю раздеваться сам, держа её в напряжении, не прерывая тяжелого зрительного контакта. Когда дохожу до последней пуговицы рубашки, Сатэ сдавленно выговаривает:
— Прекрати! Прекрати это, Адонц.
— Ответственности я никогда не боялся, — игнорируя ее просьбу. — Я всего лишь хотел, чтобы ты избежала плачевной участи обычной любовницы. Не спорю, я сам изначально добивался такого сценария, но по мере того, как узнавал тебя, понял, что ты не заслуживаешь этого. И что самое интересное, ты и сама, Сатэ, с первых минут позволяла событиям медленно, но верно развиваться в этом направлении.
Повесив рубашку на свободный крючок, чтобы утром было, в чём уйти, я вновь обратился к ней:
— Говоришь, я тебя не сломаю? Ты и сама в этом хороша? Пожалуй, так оно и есть. Я таких сильных и упрямых девушек еще не встречал. Уверяешь, что вынесешь последствия? Бросаешь вызов, называя трусом? Хм… До сих пор считаешь себя бессмертной, душа моя?..
Под молчаливый протест, читающийся в её затравленном взгляде, перехожу к ремню.
— Бесспорно, всё это в тебе меня цепляет. Женщины, побывавшие в моей постели за этот период, были суррогатами, от которых я не смог получить и тени до одури срывающего крышу блаженства. Какое пафосное слово, не находишь? Но подходит лучше всего для описания этого чистого кайфа, адской жгучей удовлетворенности всем, что ты мне дала!..
Дернув ширинку вниз, снимаю брюки вместе с боксерами, помещая к рубашке.
Сатэ резко отворачивается, встав ко мне спиной. Не желая видеть представшую перед ней картину. Совершенно не осознавая, что это стратегическая ошибка.
