Паруйр останавливается в паре метров от места «сходки», и я выхожу, заметив, что машина Адонца тормознула с противоположной стороны. Марина звонит мне, я принимаю вызов и кладу телефон в карман микрофоном вверх, надеясь, что она не забудет отключить свой — не спугнуть бы «клиентов» случайным громким звуком из ниоткуда.
Уже не по себе только от того, как жрицы любви пожирают меня дикими взорами. Господи, надеюсь, здесь не будет «Это моя территория, пошла вон», как в фильмах. Во избежание инцидентов становлюсь чуть подальше. И скрещиваю руки на груди, мол, я есть само спокойствие.
Черта с два! Колотит от мысли, как грязно это всё.
— Когда устроишься на работу, первая зарплата пойдет на возмещение моего морального ущерба! — бубню раздраженно, зная, что на том конце меня прекрасно слышат.
Все мысли разом улетучиваются, а под ложечкой начинает неприятно сосать от чувства тревоги, когда появляется первый автомобиль.
Господи, лишь бы не ко мне…
Нелепо, конечно, я ведь, наоборот, за этим и встала сюда. Но мне вдруг становится страшно.
К счастью, подъехавший ограничивается девушкой, что стоит второй по счету. Когда после короткого разговора та садится, и они исчезает во тьме, я вздыхаю с облегчением. Спустя время то же самое происходит с той, что стоит ближе ко мне.
Я немного расслабилась, подумав, авось…
И тут слишком быстро проехавший внедорожник резко тормозит чуть ниже меня и начинает сдавать назад, будто передумав. Когда, поравнявшись со мной, корпус останавливается, непроизвольно смотрю вдаль, ища поддержки в лице Торгома. Но мне его совсем не видно.
Затемненное стекло опускается.
Не дышу.
— Свежая?.. — скорее, утверждение.
На меня смотрит дядька, который, годится в отцы, и от этого факта передергивает. Не знаю, на что я рассчитывала, но мне противно.
— Какой расклад?
Сглотнув, отвечаю, как обговаривали с Мариной.
— Дороже стóишь, еще не так потаскана.
Я так понимаю, это можно воспринять в качестве комплимента?
— Что умеешь?
Вопрос вгоняет в ступор. И когда мужчина снисходительно перечисляет разновидности разврата, я точно краснею. Потому что, внимательно посмотрев мне в глаза, он вдруг качает головой и…уезжает. Кажется, я показалась ему скучной. Впервые этот факт меня неимоверно радует!
В течение последующих десяти минут я наблюдаю, как кого-то забирают, а кто-то возвращается обратно. Количество девочек сохраняется. И некоторые даже общаются между собой.
С включенными на всю громкость динамиками на обочину съезжает низкая спортивная машина. Она медленно колесит вдоль колонны тел, и мужские голоса, не стесняясь в выражениях, обсуждают каждое. Естественно, я не остаюсь обделенной. На этот раз тупо злюсь от поведения мажоров, которые похабно проходятся по мне. Их трое, и всем не больше двадцати.
— Сколько берешь?
Стиснув зубы, озвучиваю сумму.
— Если на всю ночь, скидки полагаются? — смешок.
— Я так не работаю. Максимум на час. И один человек, — как учила сестра.
Противный хохот просто оглушает.
Самый развязный покидает салон и обходит меня, хмыкая.
— Не гони, здесь места на двоих хватит, — указывая на мои ягодицы.
И неожиданно бьет по ним так, что я подпрыгиваю.
Его дружки вновь смеются, а я сжимаю кулаки, чтобы не одарить подонка звонкой пощечиной, что было бы неуместно, учитывая, кем сейчас являюсь в их глазах.
— Двойной тариф. И ты обслуживаешь нас троих всю ночь.
Он сказал это беспрекословным тоном и открыл заднюю дверь, указывая на сидение. Был уверен, что я не откажусь.
— Нет! — выплюнула ему в лицо.
Совсем молоденькие черты исказила кривая злая ухмылка.
Парень отправился к ближайшей девушке под удивленные возгласы товарищей, перекинулся с ней несколькими словами, и та пошла следом за ним, устроившись в машине.
— Твоя подружка согласилась тебе помочь. Садись.
— Я сказала, нет.
Отхожу на шаг и презрительно щурюсь.
Видимо, это его оскорбляет, потому что мажор делает резкий выпад и хватает меня за руку, буквально швыряя к капоту. Теряю равновесие, не удержавшись на высоте каблуков, и оседаю у колеса. И это меня так бесит, что тут же вскакиваю, замахнувшись. Но не успеваю воплотить задуманное.
Появившийся Адонц, словно тряпичную куклу, хватает того за шкирку и отбрасывает в сторону. И подходит ко мне, обеспокоенно ощупывая лицо и плечи. Он меня потом убьет, конечно. Но сейчас я чувствую трепет от этой защиты.
— Эй! Мы уже договорились… — опомнился пострадавший.
— Не надо, — кладу ладонь на запястье Торгома, когда он дергается, — это еще ребенок. Глупый и пижонистый.
Обдает меня холодом ледяных глаз. Осуждающе. Желваки ходят ходуном, дыхание обжигает, демонстрируя всю степень ярости.
— А я уже ее снял! — рычит в ответ Адонц, не гладя на парнишку.
И уводит меня ошалевшую.
— На сколько? — не унимается тот.
— По ходу, навсегда!..
— Стриптиз в программу входит? — Тор останавливается у двери в ванную, пропуская меня вперед. — Или по отдельной плате?
