Стражник безмолвно рухнул на песок, а Натсэ, опустив руки, вернулась в прежнюю позу. Как будто не убила только что человека вдвое старше себя и как минимум втрое тяжелее.
– А вот и подвох, – невозмутимо сказала Талли.
– Дамы и господа, – печальным голосом произнёс толстяк. – Прежде чем я раздам выигрыш счастливчикам, давайте покончим с последним лотом. Один дилс! Кто даст один дилс?
Я ушам не верил. За Натсэ просят один медяк?! Это казалось жутко несправедливым. Однако никто не спешил давать и такую цену. И я их, в общем, понимал: кому нужна такая рабыня, которая, чуть чего, тебя прикончит, а ты и глазом моргнуть не успеешь?
– Да это же идеальный вариант! – прошептала Талли и выкрикнула: – Дилс!
Толстяк развернулся к ней с проворством кобры, учуявшей добычу.
– Продано! – воскликнул он. – Госпоже магу Земли, за один дилс.
Слова возражений застыли у меня на губах. В глазах потемнело. И вот в этом теле будет жить моя сестра?!
Всё то время, пока толстяк вёл к нам Натсэ, мне хотелось сделаться невидимкой. Прекрасные, но холодные, будто кукольные, фиолетовые глаза приближались, и я видел в них смерть. Смерть того стражника.
Нет, конечно, я не питал по его поводу иллюзий. Выглядел он мерзко и заполучить Натсэ явно хотел не для того, чтобы устроить ей жизнь, достойную принцессы. Но всё-таки одно дело – в мыслях назвать человека подонком, и совсем другое – увидеть, как его убивают. Да я вообще впервые в жизни увидел смерть! И теперь смотрел в глаза убийце, трепеща, как кролик.
– Прошу, госпожа, – поклонился толстяк и отстегнул цепочку. Натсэ продолжала стоять, будто кукла. Талли это нисколько не смутило.
– Ты не моя! – заявила она. – Твой хозяин – вот этот человек, Мортегар. Будешь его слушаться. Поняла?
Я не ждал ответа, но взгляд Натсэ вдруг сфокусировался на мне. Было такое чувство, будто за мгновение она сосканировала меня со всеми потрохами. А потом она безмолвно поклонилась, держа руки по швам.
– Вот и прекрасно, – кивнула Талли и переключилась на толстого. – Мои деньги, пожалуйста!
Толстяк изменился в лице и прошипел: «Не здесь!» – после чего быстрым шагом удалился. Талли поспешила за ним, бросив мне: «Будь тут, никуда не уходи». Толпа вокруг постепенно рассосалась, и я остался лицом к лицу со своей рабыней.
Я откашлялся. Что ж… Надо как-то налаживать контакт. Сила обольстителя, активируйся!
Чувство юмора у тебя не найдено! Ладно, обойдусь своими силами.
– Натсэ, – сказал я тонким, будто чужим голосом, – ты можешь перелезть через ограду?
Ничего не случилось. Она не шелохнулась.
– То есть не могла бы ты… А-а, нет! Натсэ! Перелезь через ограду!
В этот миг я почувствовал, как внутри меня закипает огонь, и тут же выползли надоедливые буквы – сообщить, что у меня опять чего-то там поднялось. Я сморгнул их, не вчитываясь.
Натсэ изящным движением перекинула ногу через оградку. Юбка при этом задралась довольно высоко, и у меня на миг перехватило дыхание. Хорошо, что Натсэ не позволила мигу длиться долго. Раз – и она стоит напротив меня, со своими убийственными глазами. Тут только я обнаружил, что она на полголовы ниже меня.
– Привет, – сказал я.
Молчание. Ужасно невежливая рабыня. Может, у неё где-нибудь кнопка есть? Я, ничего особо не имея в виду, протянул к ней руку. Коснуться плеча не успел: Натсэ махнула рукой, и моя ладонь со звонким шлепком отлетела прочь.
– Ладно, – пробормотал я.
И вдруг заметил, что Натсэ проявила какую-то человеческую черту – она покраснела!
В этот момент мимо нас прошёл лысый «вампир», обнимая за плечи свою понурую рабыню. Мы с Натсэ повернули головы.
– А теперь, – тошнотворно ласковым голосом говорил он, – мы с тобой купим леденцов. Ты ведь любишь леденцы, моя сладкая?
Ганла промолчала и секунду спустя полетела лицом в землю.
– Ты должна отвечать, когда тебя спрашивают, дорогая, – всё тем же медовым голосом сказал «вампир». – Если я от тебя откажусь, знаешь, что с тобой будет?
Я отвернулся и успел заметить, как Натсэ справляется с дрожью.
– П… – сказала она. – П… простите, хозяин. Я забылась.
Она опять поклонилась, будто состояла из двух деревянных половинок. Что же её так напугало?
– Не переживай, – сказал я. – Это я виноват. Меня зовут Мортегар, но ты можешь звать меня Морт.
– Хорошо, хозяин.
Да уж… Тяжело нам придётся. Говорят, в дружбе мальчика и девочки обязательно кто-то один любит, а другой – тормоз. У нас, судя по всему, уникальная ситуация, когда сошлись два тормоза.
