– Ты считаешь, что кого-то отчислили не совсем справедливо? – уточнил заместитель Главкома ВВС.
– Конечно, несправедливо. По несущественным причинам был отчислен из отряда старший лейтенант Карташов. За Гагарина пришлось бороться. Вычитали в его личном деле, что он полтора года находился на оккупированной фашистами территории. Но мальчишке было всего восемь лет. Теперь он стал коммунистом, великим тружеником, да Юрий вообще парень с головой. Это же надо учитывать.
– Вот об истории с Гагариным я слышу от тебя впервые, Сергей Павлович, – признался генерал Агальцов.
– Мне о ней рассказал Карпов. Стоит ли тебе доказывать, как не просто было Юрию из пэтэушника махнуть в военные летчики-истребители. Он поставил себе такую цель и блестяще ее осуществил. Нам радоваться за него надо.
– Мне тоже с первых встреч понравился этот смоленский паренек, Сергей Павлович… Очень понравился.
Королев, словно не слыша последних слов заместителя Главкома ВВС, продолжил свой монолог:
– Перед кем хочешь, чего бы мне ни стоило, я буду отстаивать Гагарина до последней возможности! Выходит, что теперь «пятнышко» о нахождении в оккупации так и будет шагать с ним вровень по всей его жизни. Разве это справедливо?
Когда Агальцов собрался уезжать, Сергей Павлович пригласил его поприсутствовать при посещении конструкторского бюро будущими космонавтами, но у того была запланирована встреча со специалистами ЦАГИ в полдень. Отменить или перенести ее было уже нельзя.
Вошедший в кабинет Воскресенский сразу определил душевное состояние Главного конструктора:
– Неприятный разговор состоялся, Сергей Павлович?.. Надо его преодолеть. Разве мало таких пережили?
Королев ответил в рассудительном тоне:
– Этот разговор особый, Леонид Александрович. Понимаешь, Гагарин уже полгода готовится к полету в отряде, семью перевез, и вот теперь кто-то из кэгэбистов вычитал в его личном деле, что он в войну полтора года находился на оккупированной врагом территории. Звонят маршалу Вершинину: «Как так, при отборе в отряд космонавтов, дескать, проглядели?»
– Подумать только, повод для беспокойства выискали! Но он ведь был в оккупации восьмилетним мальчишкой! – тотчас согласился Воскресенский.
– О том и речь, Леонид Александрович. Разве мало людей вынужденно оказались тогда на оккупированной территории?
– Так что же теперь требуется от нас, Сергей Павлович?
– Требуется совсем немного. Чтобы показать космонавтам наше опытное производство, надо написать в Комитет госбезопасности специальное письмо. Другими словами, мы должны испросить у генерала Серова разрешение на этот показ.
– Более чем странное требование, Сергей Павлович. Для наших работников достаточен допуск к секретной работе, а для будущих космонавтов, выходит, такого же допуска недостаточно?
– Никаких бумаг, Леонид Александрович, никому писать не будем. Как-никак, идет не тридцать седьмой, а шестидесятый год. Все беру на себя. Кстати, в присутствии генерала Агальцова я звонил в ЦК партии Сербину, и он взялся уладить этот вопрос с КГБ без дополнительных бумаг. Утвержденный мной план знакомства космонавтов с опытным производством остается в силе. Начнем ломать заскорузлые стереотипы преклонения перед могуществом кэгэбистов… Будем действовать по нашему плану.
– У нас практически все готово к приему будущих космонавтов, Сергей Павлович.
– Что значит «практически», Леонид Александрович?
– Монтаж систем жизнеобеспечения полностью закончен. Предстоит их окончательная доводка по месту.
– И пилотское кресло установлено?
– Нет, доработанное кресло еще не готово, Сергей Павлович. Вернее, – поправился Воскресенский, – само кресло готово, но не смонтированы фиксаторы привязных ремней.
– Надо сборщиков поторопить, Леонид Александрович. Спустись сейчас к ним и сообщи, что сегодня гостями опытного производства будут наиболее вероятные космонавты. Один или два из них обязательно должны опробовать будущее рабочее место пилота в настоящем космическом корабле.
– Согласен, Сергей Павлович. Тренажер – это одно, а реальный космический корабль – совсем другое.
Воскресенский еще находился в кабинете Главного конструктора, когда Королеву позвонил «сидячий» ведущий конструктор Северин. Он доложил, что до конца июня на сборку обязательно поступит доработанное космическое кресло. Это очень порадовало Сергея Павловича, и он сообщил Северину, что как раз сегодня к нему впервые приезжают будущие «хозяева орбитального дома». Главный конструктор сказал, что он уже принял решение об установке в кабине корабля пилотского кресла прежней конструкции, чтобы кто-то из летчиков опробовал его по месту. Очень важно их не разочаровать… Очень важно!
Северин вдруг попросил Главного конструктора:
– Сергей Павлович, может, отложим на недельку встречу с будущими космонавтами, а я к тому времени обязательно подготовлю унифицированное кресло.
Но Главный конструктор решительно отклонил его предложение и объяснил причину своего отказа:
