День 15 августа выдался исключительно удачным для всех причастных к полету «Востока-3» и «Востока-4». Когда Николаев и Попович благополучно приземлились недалеко друг от друга, с разрывом по времени всего в шесть с небольшим минут, на космодроме воцарилось повальное отсыпание. Попадали в постели Каманин и Карпов, Гагарин и Титов, Быковский и Комаров. Всех свалило четырехсуточное нервное напряжение и тридцатипятиградусная жара, которая спадала в степи только глубокой ночью.
Триумфальным эпилогом первого в мире группового полета двух космических кораблей стала встреча Николаева и Поповича в Москве 17 августа, в канун праздника Воздушного Флота СССР. Столица умела воздать должное своим героям. Весь путь от Внуково до Красной площади был усыпан цветами. А вечером, в честь новой победы советского народа в космосе, впервые прогремел двадцатизалповый артиллерийский салют. Небо Москвы расцветилось праздничными иллюминациями и фейерверками.
Несчастье пришло совершенно неожиданно даже для него самого. Триумфальный групповой полет Николаева и Поповича, казалось, вдохнул новые силы в Главного конструктора, который снова стал строить радужные планы по поводу скорого запуска на околоземную орбиту более совершенного, многоместного корабля-спутника. Но на следующий день после возвращения из Байконура «скорая» доставила Сергея Павловича в больницу с острым приступом холецистита. Возможно, он был спровоцирован возникшей в августе неопределенностью с финансированием космических программ. Никто, ни в ЦК партии, ни в правительстве не мог сказать Главному конструктору, когда же он наконец получит заказ на разработку и строительство многоместного «Восхода». Но именно тогда, в больнице, у Королева родилась идея использовать два оставшихся «Востока» для запуска в одном из них на околоземную орбиту женщины-космонавта.
Сергей Павлович восстанавливал свое здоровье в больнице, но утвержденная ранее программа исследования планет Солнечной системы продолжалась. Однако оба запуска автоматической межпланетной станции на Венеру завершились неудачно. И 3 сентября, равно как и 25 августа, первые три ступени ракеты отработали отлично и вывели четвертую ступень со станцией на околоземную орбиту. Но четвертая ступень, как и накануне, не выполнила команду, не отправила станцию по назначению. На несколько суток станция превращалась в искусственного спутника Земли, а затем сгорала в плотных слоях атмосферы. Оставалась еще одна, третья, последняя попытка.
Они были знакомы с сорок четвертого, с поездки в Германию, в составе «ракетной комиссии», созданной правительством, для решения проблемы Фау-2. После нее, Королев и Тюлин уже не расставались с ракетной техникой никогда. А став директором НИИ-88, Георгий Александрович прочно вошел в ближайшее окружение Главного конструктора. Эта ноша была и почетной, и тяжелой, потому что все «космические вопросы» были новыми, не решаемыми до того никем в стране. А первопроходцам всегда бывает особенно тяжело.
Королев поздно вернулся из ЦК партии, так как на совещании у Сербина, в числе других оборонных проблем, решался еще и вопрос о новом председателе Государственной комиссии по испытаниям пилотируемых и беспилотных летательных аппаратов. Прежнему председателю, Смирнову, светила высокая министерская должность, и потому потребовался новый человек. Сергей Павлович предложил надежного соратника – Тюлина. Рекомендация прошла.
Заведующий «оборонкой» высоко ценил эрудицию и организаторские способности Георгия Александровича, его умение находить компромиссы в критических ситуациях. Предстояли скорые космические старты. Приходилось торопиться.
Совещание на Старой площади проходило 3 октября. Почти неделю после него Сербин согласовывал вопрос в «верхах». То у Устинова, то у Афанасьева возникали какие-то «но». Конец обсуждениям положил Хрущев. Предсовмина не посчитал вопрос принципиальным. Раз кандидатуру предложил Королев, согласны с нею Академия наук и командование ВВС, то так тому и быть… Назначение Георгия Александровича Тюлина председателем Государственной комиссии состоялось.
Ближе к полуночи 11 октября Главный конструктор позвонил по телефону «назначенцу»:
– Сразу каюсь, что разбудил, Георгий…
Тюлин без труда узнал по голосу адресата:
– Нет, Сергей, еще не ложился. Год на исходе, и я решил прикинуть, над чем стоит основательно поработать институту с начала шестьдесят третьего.
– Правильно делаешь, Георгий, – одобрил намерение коллеги Королев. – Но все равно извини за столь позднее вторжение.
– Извиняю, Сергей, но какой все-таки у тебя вопрос ко мне?
– Вопросы, напротив, по-моему, должны возникнуть у тебя ко мне, Георгий. И, пожалуй, не только ко мне…
– У меня? – искренне удивился Тюлин.
– Да, у тебя. Ты, Георгий, назначен председателем Государственной комиссии, вместо Смирнова. Так что готовься воевать со мной, своим техническим замом, – Королев необычно громко и раскатисто рассмеялся в трубку.
– Ну что ж, и вправду порадовал, Сергей Павлович, – напротив, негромко отвечал Тюлин.
