– Ладно, Георгий, ложись спать. Ближайшие планы обсудим на свежую голову при встрече, – сказал Главный конструктор и опустил трубку на рычаг… Поздравил, называется…
Время торопило всех – проектировщиков, исследователей, инженеров. Известный бег планет не позволял переносить расчетные сроки и предпринимать задуманное в удобные для ученых дни и часы. Природа отводила для стартов лишь строго определенные даты и время суток с допусками, измеряемыми секундами.
Двойная неудача с запуском автоматической межпланетной станции на Венеру не сломила Королева. В начале третьей декады октября он направил на Байконур своего заместителя и через неделю Черток доложил Государственной комиссии о готовности к запуску космической лаборатории «Марс-1». Члены комиссии были ознакомлены с огромным объемом подготовительных работ и вполне согласились с доводами Бориса Евсеевича о полной готовности полигонных служб к космическому пуску.
День запуска лаборатории в сторону Венеры, 1 ноября, выдался крайне ненастным. Шел проливной дождь. Ракеты почти не было видно. Сплошная стена воды и плотный туман скрывали стартовые сооружения и фермы обслуживания. Яркая вспышка включенных двигателей первой ступени разорвала эту серую пелену, и мощный носитель, пронзив низкую облачность, умчал «научную ношу» на космическую траекторию.
Однако уже первые сеансы связи принесли на Землю нежданные огорчения. По данным телеметрии получалось, что давление в системе ориентации лаборатории продолжает падать. Это являлось очевидным приговором «Марсу-1». И все же резервные возможности аппаратуры оказались значительными. В течение почти полугода со станцией поддерживалась устойчивая радиосвязь, и было передано на борт свыше трех тысяч команд.
Конец ноября развеял тучи мировой термоядерной войны. Разрешение Карибского кризиса очень порадовало Главного конструктора. Сергей Павлович вознадеялся, что уж теперь-то его космические программы получат необходимое финансирование. В этом случае, ему удастся завершить программу запусков одноместных «Востоков», получить заказ на разработку и строительство многоместного корабля, ускорить разработку «Лунного проекта» с уникальным носителем Н-1.
Сразу после Пленума ЦК партии, 27 ноября, Королев позвонил Устинову, спросил о возможной «космической перспективе»:
– Теперь я могу, Дмитрий Федорович, надеяться на получение заказа на многоместный корабль?
Прямой вопрос Главного конструктора несколько обескуражил «оборонного министра». Устинов возразил:
– Ты ставишь категорический вопрос, Сергей Павлович, будто я уже по совместительству назначен министром финансов.
– Министр финансов, Дмитрий Федорович, тоже не решает мои вопросы. Их решают выше. Но теперь Карибский кризис позади и, по-моему, пришло самое время рассмотреть неотложные вопросы по космосу.
– А какие вопросы, Сергей Павлович, помимо многоместного корабля, ты конкретно имеешь в виду?
– Имею в виду продолжение работ по «Лунному проекту», Дмитрий Федорович. Я также заинтересован в том, чтобы командование ВВС быстрее получило возможность закрыть вопрос о наборе второго отряда космонавтов. Решению по этому вопросу скоро исполнится полгода.
– Но в Центре подготовки космонавтов есть готовые экипажи на два, а то и на три ближайших года.
– На одном из «Востоков», Дмитрий Федорович, я наметил запустить женщину. А их Каманин в Звездном пока не готовит.
– Вот сколько неотложных вопросов набирается у тебя, Сергей Павлович, – тяжело вздохнул «оборонный министр».
– Набирается много, потому что в последнее время они крайне плохо решаются, Дмитрий Федорович, – возразил Королев.
Тут же Устинов как бы продолжил свой прежний вопрос:
– А какие вопросы имеются у тебя по «Луннику»?.. Там, по-моему, все решено. Надо как можно быстрее доработать технический проект и представить его в правительство.
– Нет, Дмитрий Федорович, не все. Остается открытой проблема двигательной установки. Глушко предложил использовать для Н-1 синтетическое горючее с кислородом в качестве окислителя. Но теперь стало ясно, что двигатель с такими компонентами создать практически невозможно, да и нецелесообразно. Специалисты моего ОКБ уже доказали Валентину Петровичу, что применение его ЖРД с азотной кислотой значительно ухудшило бы летно-технические характеристики ракеты, резко повысило стоимость пусков и было бы очень неудобно в эксплуатации из-за высокой токсичности опасного компонента.
– У тебя есть конкретные предложения, Сергей Павлович?
– Есть, Дмитрий Федорович. Я прошу подключить к нашим работам специальное куйбышевское ОКБ Кузнецова.
– А это разве ускорит твою работу по «Луннику»?.. У Кузнецова – авиационный профиль, нет материальной базы по ракетной технике, экспериментального хозяйства. Вспомни, сколько времени ушло у нас на решение этих вопросов по Фау-2?
– Я вполне понимаю эти трудности, Дмитрий Федорович. Мы всеми силами будем помогать Кузнецову. Но другого выхода из тупика, который создал Глушко, я просто не вижу.
– Ты уже разговаривал с Николаем Дмитриевичем?
– Конечно. Он согласен приступить к работе немедленно.
