– Согласен, Юрий Александрович, но у меня не было другого выхода. Мы со своей стороны будем всячески помогать Кузнецову. Я уже направил обращение в обком партии, чтобы Воротников оказал его ОКБ посильную помощь.
– Глушко знает о твоем куйбышевском заказе?
– Знает, конечно. Ему сообщил о нашем договоре с Кузнецовым Устинов.
– Поздравляю тебя, Сергей Павлович. Ты поступил, как известный мудрец из пословицы.
– Какой мудрец? – заинтересовался Главный конструктор.
– Мне недавно рассказал Тюлин: «Человек, который не способен рассердиться, – дурак. А который не позволяет себе рассердиться – мудрец». Ты не рассердился на Валентина Петровича, а взял и нашел себе другого надежнейшего компаньона.
– Николай Дмитриевич действительно очень надежный компаньон, но он до сих пор чисто ракетными делами не занимался, – сказал с сожалением Королев.
– Теперь займется, – подбодрил давнего ракетного сотоварища Мозжорин. – Я в Кузнецове уверен.
На рассвете 27 мая Главный конструктор отправился на Байконур, чтобы осуществить очередной, групповой запуск двух «Востоков». Командиром одного из них была женщина…
Старт Терешковой удался на все сто процентов. Системы жизнеобеспечения «Востока-6», бортовые системы носителя, наземное оборудование – все действовало безотказно.
Полет Терешковой планировался на одни сутки. Но Валентина договорилась с председателем Государственной комиссии Тюлиным, что если физическое и моральное состояние ее останется хорошим, то продолжительность полета можно будет увеличить до трех суток и приземлить корабль одновременно с «Востоком-5».
На исходе первых суток полета «Чайка» сообщила:
– Самочувствие хорошее. Буду летать трое суток, как договорились, Георгий Александрович.
Государственная комиссия поддержала решение Валентины Терешковой, продлила полет до трех суток.
С наступлением вторых суток полета Терешкова неожиданно почувствовала себя неважно. То ли сказалась длительная невесомость, то ли дали вдруг о себе знать досрочные критические дни. На какое-то время прервалась даже радиосвязь с «Востоком-6». На командном пункте молчание «Чайки» породило определенную тревогу. Все мучились в неведении: что случилось? Радиомолчание «Востока-6» продолжалось свыше двух часов. Участившиеся переговоры с Быковским не помогали. И космонавт-5 не знал, что происходит у коллеги, хотя «Восток-6» в дневное время находился в поле его видения.
Все же первым на связь с «Чайкой» после томительного перерыва вышел Главный конструктор. Валентина объяснила свое радиомолчание Королеву тем, что слишком увлеклась съемками поверхности Земли при пролете над африканским континентом и советским Дальним Востоком.
Не обошлось без происшествий и во время приземления «Востока-6». После катапультирования «Чайка» решила полюбоваться куполом парашюта над собой и посмотрела вверх, туда, где находился обвод гермошлема скафандра. И неожиданно «железка» крепко щелкнула ее по носу. Пришлось Валентине после посадки, аж до возвращения в Москву, пудрить «досадную отметину» несколько больше обычного… Не нарушай инструкцию!
На другой день после приземления в районе Караганды, 20 июня, командиры «Востока-5» и «Востока-6» прибыли в Куйбышев, в привычный для космонавтов волжский особняк на отдых. Уже здесь космонавт-3, Андриян Николаев, был неразлучен с нареченной. Оказалось, Валентина и Андриян полюбили друг друга и расстались перед стартом «Востока-6» на Байконуре как невеста и жених. Этим строжайшим секретом Быковский поделился с Юрием Гагариным перед своим и Терешковой отчетом Государственной комиссии.
В полдень 5 ноября во Дворце бракосочетания на Чистых прудах Терешкова и Николаев стали женой и мужем, образовав первую «космическую семью». Документы новобрачных скрепили подписями: со стороны невесты – Валентина и Юрий Гагарины, со стороны жениха – Валентина и Валерий Быковские.
Еще после Государственной комиссии, утвердившей Быковского и Терешкову командирами «Востока-5» и «Востока-6», Королев пригласил полигонных корреспондентов на стартовую площадку, чтобы показать им, как основательно проводятся генеральные испытания ракеты-носителя. Это было очень интересно. Одно дело наблюдать старт многометровой громадины и совсем другое – увидеть, как готовится она к работе, чтобы не случилось при запуске сбоев и отказов. На площадке продолжался непринужденный обмен мнениями.
Полушутливый вопрос Главного конструктора прозвучал для пишущей братии неожиданно:
– А что, хотел бы кто-нибудь из вас, товарищи журналисты, слетать на околоземную орбиту?
Габаритный Ребров из «Звездочки» тут же выступил вперед:
– Ну, уж меня, Сергей Павлович, вы нипочем не возьмете!
Королев знал большинство полигонных корреспондентов центральных газет по именам еще со времени запуска 1-го искусственного спутника Земли и легко парировал «демарш» Реброва:
– А ты не особенно волнуйся, Михаил, и тебя скоро сможем отправить, если, конечно, профессор Яздовский допустит по основным медицинским показателям.
