Выбор Пульхерии отразил радикальную перемену в природе возможностей, открывшихся для женщин V века, стремящихся жить целомудренной жизнью, а также продемонстрировал, как глубоко христианские ценности просочились в культуру римской элиты. К примеру, Олимпия, близкая соратница Иоанна Хризостома, а также знаменитая Мелания Младшая, обе были рано и насильно выданы замуж – но не позволили своим семьям выбрать им вторых мужей. Они использовали свои унаследованные богатства на построение монастырей в Константинополе и Иерусалиме, тем самым придав твердую религиозную законность своему независимому статусу. Инициатива Пульхерии, члена правящей династии, присоединиться к их числу, даже не выходя замуж, и при этом еще уговорить на то же сестер стала замечательной победой аскетического крыла христианства{892}.
Повседневная жизнь во дворце Феодосия II отражала религиозные симпатии императорской семьи, обретя черты монастыря. Рассказывают, что мальчик-император и его сестры поднимались с рассветом и хором пели антифонные гимны, заучивая наизусть Священное Писание. Феодосий II не делал ничего, пока не выскажется сестра. Пульхерия принимала за брата все решения, доверяя другим учить его искусству верховой езды, фехтованию и грамматике – но осуществляя личный контроль за его обучением царственному этикету, инструктируя его, как носить мантию, как элегантно садиться и как властно ходить. Она облагородила его хриплый смех, научила обуздывать выражение лица, делая его серьезным, как приличествовало обстоятельствам; демонстрировала ему, как проявлять изысканные манеры во время аудиенции с посетителями. Кроме всего прочего, она настаивала, чтобы он регулярно молился и посещал церковь{893}.
Образ Пульхерии, хлопочущей вокруг младшего брата и готовящей его к роли императора, не расходится с описанием традиционных забот имперской женщины. В обязанности любой римской матроны всегда входило присматривать за воспитанием и образованием ее сына. Но гораздо менее обычная ситуация, когда эти обязанности ложились на сестру.
Однако примечательно то, что описание деятельности Пульхерии не сводится только к этому. Согласно словам историка церкви и ее современника Созомена, Пульхерия была эффективным правителем Римской империи – в состоянии дел которой он, очевидно, не видел никаких упущений:
Если бы Созомен писал некролог Пульхерии, эти слова могли бы привлечь цензуру. На деле многие были куда менее склонны к расточению комплиментов. Писатель VII века Иоанн из Никеи сурово критиковал Пульхерию за публичное помыкание братом и за узурпацию прав мужчины, напрямую перекликаясь с критикой, направленной на «неженственных» имперских женщин, подобных Агриппине Младшей, почти пять веков тому назад{895}.
Тем не менее статус имперских женщин к концу античности изменился. В последние века их репутацию определяли не только успехи или глупость мужей, теперь ее в глазах критиков могли создать или разрушить религиозные верования. Связав свой статус с обетом девственности, Пульхерия смогла выковать твердую базу своей независимости от мужа – такую же, какую королева-девственница Елизавета I создала несколькими веками позднее. Следующие сорок лет своей жизни эту позицию властная принцесса, дочь Феодосия, довела до совершенства{896}.
