Галла Плацидия и Пульхерия были последними женщинами, которые оказали влияние на римскую историю; убийство Ития в 454 году и сына Плацидии Валентиниана III в 455 году ускорили судорожный развал Западной империи. Под давлением групп варваров, таких как вандалы, франки и снова набравшие силу готы, император за императором короновались в Равенне, а затем почти немедленно исчезали, пока последний римский император, Ромул Августул, не был свергнут в 476 году германцем Одоакром, сыном одного из военачальников Аттилы. Тем временем женщин продолжали использовать в качестве средства для брачных сделок, придающего вид законности амбициям новых политических владык Западной империи. Вдове Валентиниана III и дочерям Лицинии Евдоксии, Евдокии и Плацидии – невестке и внучкам Галлы Плацидии – пришлось прочувствовать судьбу своих ближайших предков, когда в 455 году их насильно вывез из Рима Гейзерих, вождь вандалов, подвергший город второму разграблению на памяти одного поколения. По прибытии к себе в Карфаген, твердыню вандалов на североафриканском берегу, Евдокия была выдана замуж за сына Гейзериха, Хунериха, которому она родила сына, ставшего позднее королем вандалов. В 462 году западный император Лев I освободил Лицинию Евдоксию и юную Плацидию. Через детей Плацидии, которая в 472 году вышла замуж за Олибрия, очень мало прожившего императора Запада, кровь Галлы Плацидии продолжала течь в жилах знати Восточной империи{945}.
Но Римская империя не совсем умерла. Восток пережил развал ее западного крыла и расцвел под стягом Византийской империи, история которой также полна ярких образов императриц, таких как Феодора, бывшая цирковая артистка, ставшая женой императора VI века Юстиниана; ее племянница София, которая, как говорят, взяла бразды правления империей, когда ее муж, Юстин II, сошел с ума в 570-х годах; Ирина, которая правила от имени своего сына Константина IV в VIII веке. Все они по очереди давали образец средневековых королев Европы. Но византийские императрицы знали, на кого им следовало ориентироваться в истории. Статус матери Константина, Елены, продолжал превосходить статус всех других женщин, почитаемых в Константинополе. Обзор предметов старины города, проведенный в VIII веке, сообщает, что из двадцати восьми императорских статуй, обнаруженных в Константинополе того времени, по два-три обожествленных изображения приходилось на Пульхерию, Евдоксию и даже на опозоренную жену Константина – Фаусту. Однако не менее шести статуй, почти четверть, принадлежали первой христианской Августе{946}.
Неудивительно, что имена Ливии, Мессалины, Агриппины и Юлии никогда не появлялись в документах. Жены и женщины, создавшие поведенческий стереотип первых леди Рима почти пятьсот лет назад, были теперь чуть большим, чем далекая память. Римские здания, в которых они когда-то хозяйствовали, были разрушены или разобраны, дав строительный материал для христианской империи; многие из посвященных им статуй были перевысечены, приобретя черты лица новых женских икон; большое количество литературных трудов, упоминавших их имена, оказалось под угрозой исчезновения из-за сильно тенденциозного копирования исторических источников на фоне огромной волны библейской и ритуальной церковной литературы, произведенной в конце Античности и в начале Средних веков. На деле пройдет еще много сотен лет, прежде чем внимание авторов или художников вернется к женщинам ранней Римской империи, – но и тогда, как мы видели, почти исключительно в негативном смысле.
Тем не менее души этих женщин смутно прорисовываются сквозь политический пейзаж, в котором родились императрицы и королевы ранней средневековой и современной Европы. Хотя опасения по поводу власти этих женщин при коррумпировании политического процесса возникли задолго до появления Ливии на Палатине, представление об этих проблемах выкристаллизовалось именно вокруг нее и ее преемниц и, в свою очередь, стало составной частью морального критерия, по которому королев и супруг будут судить следующие поколения.
Мы теперь живем в мире, контролируемом законами. Никогда прежде жены премьер-министров и кандидатов в президенты не были предметом такого пристального общественного внимания – приветствуемыми или осмеиваемыми за выбор фасона одежды, критикуемыми за их политические высказывания и вынужденными произносить речи и давать интервью, рекламируя своих супругов как заботливых семьянинов. Тем не менее представители желтой прессы тщательно роются в их персональной и профессиональной подноготной, ища слабости, за которые можно ухватиться.
