Втроем они со стометровой высоты рассматривали светло-желтую полосу, делившую две стихии планеты. Тихо накатывались волны, с шипением затемняя пятиметровую ленту песка и откатывались назад, чтобы вновь и вновь повторить неизменный ритм. Море не знало ни приливов, ни грохота прибоя у скал, ни штормов. Тур видел, как Адамов, завороженный просторами, доступными зрению только птицы, время от времени отвлекался, чтобы поближе рассмотреть усыпанную цветами полянку или озеро в лесу. Зонд, подчиняясь его желаниям, менял направление и высоту, зависал и возвращался к берегу.
По рекомендации Тура Ефрем направил вслед Адамову еще один зонд, чтобы восполнить пробелы в изучении береговой линии. Ему не хотелось ставить Виталия в жесткие рамки обязательного задания. К тому же такой приказ мог испортить настроение Ефрему, наверняка подарившему полет Виталию в виду своей исключительной доброты, а не из-за его необходимости. Десантника Ефрема Чванова Тур считал одним из самых надежных в экипаже "Ойкумены". Профессионал-разведчик высочайшего класса, к выполнению своих обязанностей он относился как верующий относится к заповедям. Любая работа делалась им с блеском, с законченным артистизмом, в его словах никто никогда не сомневался. Результаты его работы никто не проверял.
В то же время Ефрем отличался бесконечной мягкостью и бескорыстием. Трудно найти на "Ойкумене" человека, которому Чванов не сделал бы какого-нибудь подарка. Чаще всего это делалось просто так, по случаю. Достаточно было Ефрему заметить любопытный взгляд, брошенный товарищем на принадлежащую ему вещь, как он тут же вручал ее в качестве сувенира. Он никогда никому ни в чем не мог отказать.
К тому же Виталий, - воспитанник Ефрема, он хотел сделать из Адамова разведчика-десантника, способного на все, что мог делать учитель.
Сочетание ало-желтых пятен на десантном комбинезоне Чванова путало взгляд и Тур не сразу заметил, что кобура у него пуста. Так и есть, - свой излучатель он отдал на время разведполета Адамову. Инструкция нарушена, но стоит ли теперь обращать на это внимание?
Изображение на следящем экране стабилизировалось, Ефрем перевел луч связи на беспилотный зонд. Чванов знал, что действия и решения Максима Тура почти всегда приводили к неожиданным открытиям и почти всегда были единственно верными. Это свойство отличало Тура от других, делало его особенным, выводило за рамки ординарности. Сам Тур не видел в том ничего необычайного, ссылаясь на работу интуиции, которую многие обычно не замечают, не доверяют внутреннему голосу. Но имеют ее все.
Просьба Тура продублировать зонд Адамова оказалась не лишней, подтвердив лишний раз наличие у главного координатора экстрасенсорной способности к предвидению. Уже через несколько минут Чванов заметил на песчаной полосе узорное переплетение тонких темных линий. Рисунок на песке привел Максима в состояние рабочей активности. Он немедленно включил видеозапись, остановил автозонд над непонятными знаками и приказал Чванову вернуть Адамова на этот участок берега.
Два зонда зависли в нескольких метрах над краем песчаной полосы, то скрывающейся под волной, то открывающейся взору. В сравнительно малый временной промежуток между накатывающимися волнами на мокром песке появлялись знаки, похожие на буквы и цифры, как будто знакомые землянам. Всякий раз новые, их круглые очертания, лишенные прямизны, напоминали первые опыты ребенка, желающего самостоятельно постичь науку азбуки.
Адамов не выдержал и, не ожидая разрешения, опустил свой зонд на сухую часть песка и осторожными шагами приблизился к мокрой полосе. Погрузив руку в защитной перчатке в грунт, он поднял горсть влажной массы и, встав напротив телеобъектива зонда, разворошил ее пальцами другой руки.
- Разгадка проста. Тут колония рачков, мелких да шустрых, - Адамов весело посмотрел в объектив и поднял ладонь с шевелящимися на ней микроскопическими животными, - Они-то и рыхлят песок, оставляя борозды. Волна подбегает, все сравнивает и уходит. А рачки снова берутся за работу.
Тур никак не отреагировал на слова Виталия и дал команду Лелю передать все видеозаписи на "Ойкумену" для расшифровки. Вдруг они будут иметь смысл? Ефрем, поняв озабоченность главного координатора, обратился к Адамову.
- Ты вот что, дорогой мой. Попробуй поэкспериментировать, коль скоро там оказался. Некоторые знаки повторяются. Зонды пусть продолжают запись и передачу. Я так не понимаю пока, каким образом и для чего твои неразумные рачки делают бесполезную для них работу...
- Уж не попытка ли это диалога? - радостно и удивленно вскричал Адамов, - Я понял, я что-нибудь придумаю. И как я сразу не догадался?
- Не торопись, дорогой. Будь осторожен и спокоен. Ведь тебе хорошо известен кодекс разведчика-десантника, - Чванов озабоченно разглядывал через телеобъективы зондов местность вокруг Виталия, - Я сейчас отправлю автомат в море, пусть посмотрит, что там в глубинах. А потом, - над лесом покружит. Пока он не вернется, не отходи от своего аппарата.
