Проблему вывели в русло компетентности Алексея Кондакова и трансперсональной психологии, объявили приоритетной. Зону отдыха расширили, включив в нее участок леса до обнаруженного Севериной родника и прибрежной акватории вплоть до плавучей лаборатории. Намеченный периметр окружили энергетической защитой, создали дополнительную службу экстренной помощи, включив в нее, кроме представителей круга службы безопасности других специалистов.
Менее всего негативные тенденции в психическом состоянии проявились у Виталия Адамова и Елены Эйро. Чувствовали они себя отлично, проявляя завидную работоспособность. Максим Тур и Ефрем Чванов поручали им наиболее сложные здания, иногда и за пределами периметра охранной зоны. Для большинства находящихся в базовом лагере вынужденное безделье продолжалось до тех пор, пока планета не преподнесла очередной сюрприз.
Рай проявил себя неожиданным образом, заставив Тура вновь обратиться к Алексею Кондакову. Прогноз Алексея оправдался. По определению Анны Вирс, в Раю началась эра двойников. Вблизи от границ зоны отдыха все чаще появлялись призраки людей. Их замечали в разное время, системы в их появлении не было. Контакторы на фантомов по-прежнему не реагировали.
Через неделю после обнаружения первого двойника стали слышаться голоса. Отдельные звуки складывались в знакомые слова целые фразы. Голоса контакторы регистрировали, в отличие от их источников.
У Максима Тура крепло впечатление, что некто или нечто пытается копировать внешний вид и голоса людей, стараясь достигнуть максимального сходства. В чертах и манере движения некоторых призраков узнавали отличительные признаки десантников. Вначале это вызвало интерес, оживление, даже вспышки веселья, но затем надоело и на фантомов перестали обращать внимание. У предполагаемого Нечто дальше внешнего подобия, выраженного в прозрачных неуловимых приборами структурах, дело не шло. Видимо, этому Нечто, стоявшему за кулисами театра теней, не хватало какой-то детали для абсолютно полного воспроизведения личностей звездолетчиков. Деталь сводилась к проникновению в суть людей.
Алексей Кондаков в разговоре с Туром и Севериной выразил уверенность, что впереди следует ожидать еще менее понятных вещей. Максим в ответ наконец высказал мысль, давно его беспокоившую.
- Таким образом, Алексей, кто-то выходит с нами на связь. Пытается осуществить контакт. Очень высокий уровень подобия. Разве неразумная природа способна на такое?
Кондаков как всегда что-то чертил карандашом в блокноте.
- А что мы знаем о возможностях неразумной природы? И до каких границ простирается ее неразумность? Не будем спешить. Имитация Разума может стать и имитацией Контакта. А мы рискуем оказаться жертвами иллюзии. Я не исключаю, что самообман способен породить ситуацию, которой до того не было. Исторгнутая человеком мысль ассимилируется в ближайшем пространстве, приобретает самостоятельность, независимость.
Северина озадаченно тряхнула головой и спросила:
- И мы можем представить излучения собственного мозга в качестве иной, нечеловеческой, неземной сущности? Могут ли они нанести нам вред? Не получается у нас полная достоверная картина планетного воздействия на человеческое сознание. Остаются пустые места, приходится вводить произвольные коэффициенты, постулировать пси-факторы. Потому неэффективно терапевтическое вмешательство.
Тур, внимательно выслушав ее, добавил:
- Следовательно, вопросы: кому или чему это понадобилось, - излишни? А вопросы "зачем?", "почему?" Они-то имеют смысл? Игра такого масштаба и такого многообразия в проявлениях не может не иметь цели!
Алексей вновь раскрыл блокнот, покрутил в пальцах грифельный карандаш, провел им по залысинам над выпуклым лбом. Пока он раздумывал над ответом, Северина прошептала чуть слышно:
- Если бы не Рай...
Тур бросил на нее быстрый взгляд: она угадала то, о чем он думал несколько дней, стараясь определить, к каким выводам пришел бы Гровс на его месте, с его всеохватывающим кругозором, умением видеть неординарные связи между крайне далекими, иногда абсолютно несовместимыми объектами.
Наконец Кондаков заговорил, попутно листая блокнот.
- Если принять происходящее на планете за феномены так называемой неразумной природы, можно среди прочих выбрать два заключения. Явления, подобные призракам либо рано или поздно прекратятся, либо закрепятся в существующих на данное время формах. Повторю: естественные они или искусственные, - все равно, они представляют собой аналоги, отражение какой-то части нашего разума. В случае стабилизации фантомные образования приобретают тенденцию к развитию и активному взаимодействию с окружающим их миром.
- В том числе и с нами? - быстро спросила Северина.
