Внутри оказалось на удивление людно — двое воинов, стоявших у стойки и болтавших с симпатичной подавальщицей, купец в сопровождении охраны, группа молодых гильдийцев-алхимиков, бедно одетая девица в компании еще более бедно одетого юноши, взрослая женщина с непривычно короткой стрижкой и мужчина, показавшийся мне отчего-то смутно знакомым, хотя сидел он вполоборота ко входу, за угловым столом, стоящим в глубокой тени. Дорес у меня за спиной о чем-то громко спросил, мужчина обернулся на звук, и я, наконец, его узнал. А он узнал меня.
Махнув Доресу рукой, чтобы он переговорил с хозяином о комнатах для нас, я направился к мужчине.
— Светлейший Теаган, какое совпадение.
Жрец, еще совсем недавно служивший в храме Пресветлой Хеймы в Броннине, улыбнулся, произнося ответное приветствие. Сейчас он был не в привычном мне длинном белом одеянии, а в неброской дорожной одежде, и ничто во внешности не выдавало его жреческого статуса. Самый обычный путник.
— Выполняете императорское распоряжение, едете учиться в Академию Всех Стихий? — спросил он меня.
— Верно, — сперва я ощутил удивление, что жрец знал об этом, но мгновение спустя это чувство ушло. Светлейший Теаган, судя по последнему нашему с ним разговору, был в курсе многих событий. То ли действительно ему рассказывали обо всем прихожане, как он заявлял, то ли у него имелись иные источники информации, но несведущим он не оставался. Ничего странного, что он знал о недавно принятом законе, а сейчас, увидев меня здесь, на пути в столицу, сделал логичный вывод.
— Должен сказать, я немного озадачен, — продолжил жрец. — Учитывая то, насколько полезны вы были клану аль-Ифрит даже за недолгое время, прошедшее с начала нашего знакомства, я был уверен, что дан Хеймес введет вас в род и даст вам право на создание побочной семьи.
— После фиаско с наставником — вы ведь наверняка слышали, что он оказался замаскированным демоном? — было решено, что нам с братом лучше продолжить обучение в Академии Всех Стихий, — сказал я. Аль-Ифрит даже не пытались скрывать то, кем на самом деле оказался Ирдан, так что слухи об этом расползлись очень быстро. — А введение в клан можно провести и потом.
Такое объяснение мы со старшими аль-Ифрит выбрали в качестве официального, поскольку было заранее понятно, что вопросы будут у многих. Конечно, дыр в этом объяснении имелось немало, но, поломав голову, мы все же решили на нем остановиться.
Конечно, те, кто привык распутывать интриги и выискивать двойное дно, не поверят, будто все так просто. Так что, после некоторых сомнений, я предложил пустить слухи, что между старшими аль-Ифрит и нами с Кастианом появились какие-то разногласия, и что Хеймес предпочел не вводить нас полноценно в клан, а отправить вместо того в Академию, чтобы «остудить молодые горячие головы». Звучало правдоподобно и, самое главное, никак не должно было навести на подозрения о том, что настоящими аль-Ифрит мы вовсе не были.
Двое воинов, которых я заметил у стойки, оказались сопровождением светлейшего Теагана. Выяснилось это, когда они неожиданно и довольно грубо вмешались в наш разговор, решив, будто жрецу требовалась защита.
Вроде бы я не выглядел настолько угрожающе? Или мне только так казалось?
— Не обращайте внимания, Рейн, — сказал жрец, заметив мою реакцию. — Эти достойные братья не так давно начали служение Церкви и, как большинство неофитов, порой через меру ревнительны.
Я кивнул, хотя, честно сказать, эта пара не показалась мне слишком уж ревнительной в своей работе, учитывая, что, едва оказавшись в трактире, они отправились перемигиваться с полногрудой служанкой, оставив своего подопечного в одиночестве.
— Они хорошие люди, — продолжил Теаган своим обычным доброжелательным тоном, — но все же их знания и интересы ограничены, а манеры нуждаются в небольшой полировке.
Я опять кивнул, мысленно переведя это с жречески-дипломатического языка на обычный как «Они тупые и грубые вояки, с которыми мне абсолютно не о чем поговорить».
Теагану я предложил присоединиться к нашей компании за ужином — и судя по тому, как быстро и с готовностью он согласился, компания охранников его уже изрядно утомила. Собеседником Теаган был приятным, никаких скользких тем в разговоре не затрагивал, и вскоре все остальные в нашей компании расслабились.
Даже Кастиан, с его повышенной подозрительностью, попривык к присутствию чужака. Или так мне казалось, пока, поздно вечером, уже в выделенной нам двоим комнате, он не сказал:
— Это не простой жрец.
— Ну да, — согласился я. — Я же тебе говорил о нем.
Я действительно уже давно рассказал Кастиану и о своем знакомстве со светлейшим Теаганом, и о своих мыслях, касающихся его бывшего и, вероятно, нынешнего участия в делах белой секты.
