— Эй ты! — раздался голос неподалеку. — Как ты смеешь прохлаждаться, когда благородному дану нужна помощь?
Я поморщился. Вторая фраза письма, которую я почти сочинил, ускользнула, спугнутая чужим криком. Потише нельзя, а?
Усилием воли подавив раздражение, я вернулся к придумыванию. Итак…
Я скатился со скамейки, уходя от удара, с моментальным запозданием вспомнив, что студентам запрещалось носить на территории Академии даже ножи, не говоря уже о мечах. Так что сейчас для самозащиты у меня были лишь голые руки — и магия. Но магию использовать определенно не стоило — ею я умел только убивать, а отправляться на беседу с сыскарями, а потом на Границу мне совсем не хотелось.
Впрочем, у напавшего на меня человека никакого оружия в руках тоже не было. Более того, он всего лишь попытался меня пнуть, но из-за моего резкого движения промазал и, потеряв равновесие, сам едва не упал.
— Ты, Иштаво отродье! Да как ты смеешь! — теперь он еще больше кипел от гнева.
Я чуть склонил голову набок, разглядывая его. Может быть, это и был тот самый злопамятный Мораг, о котором предупреждал нас бритоголовый студент? Хотя вряд ли, Мораг на третьем курсе и пришел бы в форме, а парень передо мной был одет как нобиль средней руки.
— Что, так и будешь на меня пялиться? А ну живо неси все это наверх! — продолжил парень, показывая на кучу сумок и коробок, небрежно сгруженных на траву в десятке шагов от нас.
Нет, точно не Мораг. Скорее всего передо мной был такой же будущий студент, как и я, но только что приехавший, еще ничего тут не знающий, но дома привыкший распоряжаться всеми вокруг и пытающийся перенести эту привычку на новое место.
— Сам отнесешь, — сказал я ему. — И скажи спасибо, что у меня сегодня хорошее настроение, а то я бы тебе ноги переломал.
Может, конечно, и не переломал бы, но новичок своим поведением хорошо так прошелся мне против шерсти.
— Что?! — парень вытаращил на меня глаза, а потом потянулся куда-то за пазуху. Так, нет, вот это уже лишнее! Судя по всему, у него там был амулет.
Подскочив вплотную, я ребром одной ладони ударил его по предплечью, в то место, которые вырубало движение правой рукой, и сдернул с его шеи действительно висевший там амулет.
— Не дури! Если нападешь магией, я отвечу тем же, а моя сила заточена исключительно под убийство.
— Т-твоя сила, — с запинкой повторил парень и вдруг резко побледнел. — Т-ты разве не слуга тут?
Я бы даже оскорбился, если бы он не выглядел таким ошеломленным.
— Здесь слуг нет, — сказал я, и, чуть подумав, пояснил: — Есть служители Академии, которые готовят еду и убирают общие помещения, но если будешь им докучать, тебя самого отправят убирать конюшни, — это предупреждение комендант выдавал всем новым студентам, и судя по выражению его лица, убирать конюшни уже образовалась небольшая очередь.
— Но униформа…
А, так вот почему он перепутал.
— Это студенческая, — сказал я. — Тебе такую же выдадут, — и, не удержавшись, добавил: — Если, конечно, ты не разозлишь кого-нибудь менее доброго, чем я, а то ведь можешь до формы и не дожить.
Парень судорожно сглотнул. Потом потерянно посмотрел на вещи и на свою повисшую как плеть правую руку.
— И как же я теперь…
Я показал на освобожденную мною скамейку.
— Посиди, поразмышляй, тебе полезно. А рука придет в норму где-то через полчаса, тогда все сам и затащишь.
— Вот эта высокая смуглая девушка с раскосыми глазами, стоящая у самого окна, — дочь главы магистрата столицы, — сказала Кора. — Она поссорилась с матерью, и та отправила ее сюда в наказание. Рыжий парень, разговаривающий с ней сейчас, сын обычного приказчика, но его мать имеет отношение к иерархам Церкви. А еще обрати внимание вон на того парня с выбритыми висками, который прислонился к колонне, — он, говорят, из семьи потомственных контрабандистов…
Кора оказалась просто кладезем информации. Пока я доставшуюся нам свободную неделю гулял по Деврану, рассматривая достопримечательности и учась избегать карманников — они оказались просто бичом столицы, — пока я изучал, какие игры были популярны среди моих сверстников и как в них играть, пока я в целом, честно скажу, бездельничал, эта общительная серая мышка аккуратно, крошечка к крошечке, собирала и откладывала информацию обо всех наших будущих однокурсниках и преподавателях, выслушивала слухи и сплетни, расспрашивала старшекурсников. И вот сейчас делилась тем, что узнала.
А три месяца новой жизни успели научить меня, что порой знание нужной информации могло означать разницу между жизнью и смертью.
— Вон та низкорослая пухлощекая пара… — Кора ойкнула и прервалась. Какой-то торопыга, пробиравшийся через толпу студентов, толкнул ее так сильно, что она пролетела разделявшее нас небольшое расстояние и неловко ткнулась лицом в мое плечо. Мне-то больно не было, а вот она ойкнула снова, прижав пальцы к своему пострадавшему от столкновения носу.
— Послушай-ка, любезный! — я ухватил торопыгу за плечо, резко разворачивая к себе. — Так делать…
