— Правильно установленная блокада способна выдержать одновременные удары трех магов с десятью камнями, — проговорил он наконец. — По крайней мере, так было в мое время. У тебя, теоретически, есть шанс купол пробить, но это, во-первых, оставит след твоей магии, а во-вторых, тут вся столица взовьется как потревоженный улей, потому что блокаду никто никогда еще не ломал.
Да, логично. Но даже такой вариант был чуточку лучше, чем позволить Кастиану рассказать имперским слугам о своем происхождении, так что я решил отложить его как вариант на самый крайний случай.
А потом меня осенило.
— Большая Пещера! — сказал я.
— Что?
— Мой Теневой Компаньон может перенести нас в Большую Пещеру, как тогда, из ледяного мира, а потом вернуть назад.
Одно мгновение Кастиан смотрел на меня растеряно, потом в его глазах вспыхнула надежда.
— Да! И это будет его магия, не наша. Имперские ищейки даже не поймут, что тут произошло.
Я быстро огляделся, выбирая такое место, где нас было бы не видно из окон зданий. Чуть дальше обнаружилась длинная открытая колоннада, обветшавшая и пустая. Когда-то тут стояли многочисленные столики и скамейки, но сейчас остались лишь их каменные остовы.
Главное достоинство колоннады заключалось в том, что с ее крыши густо свисали вьюны, превратившись в настоящие зеленые стены, так что со стороны было не видно, что там внутри происходит.
Кащи появился сразу же, как я его позвал, но привычный уже образ фиолетового кролика продержался едва одно мгновение. Практически сразу форма Теневого Компаньона перетекла в форму уродливой «собачки» с разным количеством передних и задних конечностей, потом — в миниатюрную версию Могильной Гирзы, потом — в скорпиона, отчего-то с кошачьей головой, и, наконец, вновь в кролика.
— Ж-ж-жется, — проговорил Кащи дрожащим голосом, напоминающим не его привычный рык, а тот жалобный шепот, который я услышал при нашем первом знакомстве. — Больно жжется. Не могу… — и исчез, материализовавшись вновь в форме серебряного браслета у меня на руке. Я позвал его снова, но в этот раз никакой реакции не последовало. Мой Теневой Компаньон отказался возвращаться в живую форму.
— Это блокада, — сказал Кастиан тусклым голосом. — Я не подумал. На некоторых демонов она действует куда сильнее и с большего расстояния, чем на людей.
Ясно. Большая Пещера отпадала.
Я потянулся к Корневой Башне, готовый обменять этот секрет на наше спасение… Безрезультатно. Словно что-то отрезало ее от меня, как тогда, в Городе Мертвых.
— Ну что, Рейн, — Кастиан посмотрел на меня с кривой усмешкой, — ты вчера упоминал, будто видишь душу города. Может, хоть она выведет нас из-под блокады?
Судя по тону и выражению лица, это был не реальный вопрос, а попытка пошутить, чтобы хоть немного отвлечься от мыслей о грозящей гибели, но я действительно задумался. Когда я сказал Кастиану, что во время прогулок по столице вижу «душу города», это было попыткой для меня самого объяснить ощущение чего-то живого и разумного, чего-то куда большего, чем отдельные человеческие жизни. Это ощущение было не таким явным и ярким, как облако тихой радости, которое нависало над Броннином во время фестиваля Небесных Лисиц. Оно было размытым, еле уловимым. Но все же оно было.
Только вот я понятия не имел, как с этим «чем-то» общаться и возможно ли это вообще.
С другой стороны, что я терял?
Попытка задать вопрос «ощущению» со стороны выглядела бы, наверное, забавно. Хорошо, что никто не мог этого видеть — все происходило у меня в голове.
И ответ, на удивление, пришел — такой же размытый и еле уловимый, как само «ощущение».
— Туда, — сказал я, показывая на узкий проход между домами, который, по всем признакам, должен был закончиться тупиком.
Кастиан заморгал, открыл было рот, но ничего не спросил. Лишь встряхнул головой и зашагал в указанном направлении.
Проход действительно закончился тупиком, причем таким, куда не выходило ни единого окна соседних домов, но ответ «души города» продолжал звучать у меня в голове и указывать направление.
Я остановился перед тем, что казалось глухой стеной. С соседних крыш на нее свешивались многочисленные зеленые стебли ползущего плюща, и я начал методично отодвигать их один за другим и простукивать камень.
Под третьей группой стеблей звук от удара оказался совсем другим, пустым и гулким.
Это был не камень. Это был картон, искусно покрытый неровной глиной и покрашенный в цвет камня. Картон, а за ним пустота.
— Это даже не магия, — пробормотал Кастиан, пока мы в четыре руки открывали проход. — Это обычная человеческая подделка.
— А ведь хорошо придумали, — сказал я. — Имперские ищейки натренированы в первую очередь видеть магию и ее следы, а не такое вот.
Картон, как оказалось, закрывал дыру в стене, достаточно большую, чтобы в нее без труда пролез взрослый человек. А за стеной обнаружился заброшенный сад, густо заросший высокой травой и кустарником, с полуразрушенным колодцем рядом со стеной и небольшим старым домом, видневшимся в его дальней части.
