А потом огненный шар размером с голову человека ударился в стену, отскочил, будто был создан не из огня, а из каучука. Следующий удар последовал в пол, потом в потолок.
Мне показалось, что профессор Яндре что-то мне кричит — рот он точно открывал, и выражение лица у него было встревоженное — но звон в голове не позволил мне расслышать ни единого звука.
Огненный шар, между тем, когда ударился в потолок, больше прыгать не стал, а растекся по нему огненной пленкой, которая тут же почернела, расширилась, заклубилась миниатюрной грозовой тучей и вылилась чернильным дождем, моментально превратив и меня, и профессора в две грязевые статуи…
На этом энергия, взятая мною из внешнего потока, наконец, и к счастью, иссякла.
— Ну… — сказал профессор. Потом сплюнул попавшую в рот грязь и торопливо начертил в воздухе руну, после чего на нас полился еще один дождь, в этот раз состоявший из нормальной чистой воды. — В общем, не получилось.
— Что это вообще было? — я неопределенно повел рукой в воздухе.
— Смешение всех стихий — Огонь, Воздух, Вода и Земля.
Вот ведь гадость какая!
— Я в этот раз вообще не контролировал то, что вырвалось!
— Морскую воду со всякой живностью ты тоже не особо контролируешь, — отозвался профессор. — Да не переживай так! Значит, новый подход с осознанием иллюзии стихий будешь использовать только при строительстве защит, а в остальное время представляй Воду и Огонь как обычно.
Он замолчал, скептически оглядев нашу с ним мокрую и местами не совсем чистую одежду — вызванный им дождь не смог смыть всю грязь — и со вздохом вызвал теплый воздух, высушивая ткани, а заодно и наши волосы.
— Ладно, на ночную охоту тебе ехать все же придется. А завтра я объясню, как поверх «кирпичей» защиты накладываются слои.
— Я о такой теории никогда даже не слышал, — ошеломленно проговорил Кастиан, когда я рассказал ему о том, что сегодня произошло. — Все стихии — это лишь дикая магия, принимающая нужную форму, воплощая наши иллюзии? Я бы с полной уверенностью заявил, что это абсурд, если бы не твой случай…
— Может быть, маги додумались до этого уже после твоего времени? — предположил я.
— Может быть, — отозвался он растерянно.
Когда наступило завтра, вместо очередного послания с пропуском и временем я получил сообщение, что профессор Яндре был вынужден уехать по делам, так что все отменяется. На общих занятиях, очевидно, его должен был заменять кто-то другой, но я так и не узнал кто именно. Едва мы с Кастианом вошли в здание Академии, ко мне подскочила незнакомая девушка, уточнила, что я это я, тут же протараторила: «Срочно к декану. Третий этаж, налево, дверь из черного дерева», — и убежала.
— Что ты натворил? — прошипел Кастиан.
— Да вроде ничего, — отозвался я растерянно, после чего взгляд Кастиана стал еще более подозрительным.
Декан был в кабинете один.
— Профессор Яндре объяснил мне твою ситуацию, — сказал он, окинув меня скептическим взглядом. К чему именно в данной ситуации относился скептицизм он не уточнил и сразу перешел к делу: — Мы получили сообщение о появлении нескольких демонических тварей на расстоянии всего двух пеших переходов от столицы. Уровень их опасности достаточно невысок, чтобы с ними могли справиться и студенты, поэтому начало ночной охоты мы сдвинули. Сегодня я освобождаю тебя от занятий, собирайся, завтра на рассвете будь здесь, у ворот Академии. Профессор Тобиас, который поедет с вами, завтра все и объяснит.
— Не нравится мне это, — сказал Кастиан, наблюдая, как я складываю вещи. — Что-то не то со всей этой спешкой.
— Возможно, — кивнул я. — Но что это меняет?
Кастиан помолчал.
— Просто будь осторожен, — сказал он наконец.
— Да, — согласился я. — Буду.
Из всех студентов, собравшихся у ворот, я оказался единственным первокурсником, о чем один из незнакомых парней не преминул мне сразу же сообщить. Я пожал плечами, но что-то ответить не успел — появился профессор Тобиас. Он оказался невысоким худым мужчиной лет сорока на вид, с довольно непривычной острой бородкой — непривычной потому, что жители империи предпочитали начисто сбривать всю растительность на лице.
Вместе с ним в получившемся отряде я насчитал девять человек — еще пять третьекурсников-парней и две третьекурсницы-девушки. Лица у всех, кроме профессора, выражали крайнюю степень недовольства, которая, как я быстро понял из разговоров, относилась отнюдь не к сегодняшнему раннему подъему. Никто из студентов отправляться на ночную охоту категорически не хотел, но был вынужден — в наказание за тот или иной проступок. Только профессор и я ехали без вины.
На первом же привале профессор подозвал меня к себе.
— Когда доберемся до места, держись рядом, — велел он, хмурясь. — Не знаю, о чем думал декан, когда отправил нулевичка на охоту.
