В первый момент разговора молодой человек обрадовался встрече хоть с одной живой душой, в следующий ему захотелось послать странного дядю куда подальше, чтобы не лез в его душу — несчастную, но гордую. Как будто только что не он ощущал себя самым жалким, беспомощным, потерянным существом на свете. Чудно все-таки устроены люди! Однако незнакомец вроде бы и не собирался лезть ему в душу, не навязывался с расспросами. Стоит себя рядом: тихий, старомодно вежливый, неизвестно откуда взявшийся.
— Могу лишь напомнить вам, молодой человек, что в жизни и не такие переделки случаются. Вот, например, в 42-м году в Ленинграде, в 45-м в Дрездене, а еще давным-давно в Иерусалиме…
Странный субъект продолжал говорить, а перед внутренним взором молодого человека промелькнуло как бы несколько кинокадров, настолько ужасных, кошмарных, жестоких, что их никогда не передашь словами. Он содрогнулся всем своим существом, земля под его ногами разверзлась, вокруг бушевало сплошное море огня, какие-то уродливые существа, сошедшие с картин Босха, извивались и прыгали на фоне рушащихся стен… К счастью, этот кошмар продолжался недолго. Очнувшись, молодой человек понял, что по-прежнему стоит на мосту рядом с загадочным незнакомцем. Все вокруг как будто оставалось прежним, но в нем самом что-то изменилось. Его душевная боль не то чтобы исчезла полностью, но теперь он смотрел на нее как бы со стороны. То, что еще недавно застило ему весь свет безнадежной черной завесой, теперь уплывало вдаль по реке небольшим траурным кораблем, все уменьшавшимся в перспективе. И мир от этого не рушился.
Молодой человек сперва сделал несколько неуверенных, спотыкающихся шагов в сторону ярко освещенного города. Он вдруг почувствовал здоровое, естественное для его лет желание окунуться в кипящую суету, стать ее участником, а не сторонним зрителем. Всем своим существом, полной грудью вдохнул он открывшуюся широкую перспективу. Он молод, но почему-то так раскис, словно наступил рагнарек (конец всего сущего, согласно германо-скандинавской мифологии). Но ведь у него-то еще вся жизнь впереди!
Поблагодарив странного незнакомца за неожиданную помощь, исцеленный программист сердечно попрощался с ним и бодро двинулся навстречу разноцветным огням, веселой музыке, нарядным людям… Теперь он был уверен, что найдет там любовь и счастье. Он больше не был одинокой монадой посреди вселенского мрака, он вошел в живой, пестрый, увлекательный поток бытия. Недавно посетившие его кошмарные видения теперь казались далеким сном, который не может стать явью.
«Крутись, вертись, колесо сансары, — думал между тем странный человек на мосту, чуть меланхолически улыбаясь и постепенно растворяясь в воздухе. — Когда-нибудь и это создание с иллюзией обособленного существования познает высшую истину. А пока пусть миры движутся своим чередом. Этот человек получил все, что он на данный момент способен принять».
Уже совсем невидимый, человек-дух сошел с моста и двинулся по реке дальше, зорко смотря во все стороны света, отыскивая души, которые по разным причинам оказались чужими на празднике жизни. Он должен помочь им, если не всем, то хоть кому-то. Ведь спасающий одного спасает весь мир.
В соавторстве с Олегом Лариным.
Татьяна, продавщица цветочного магазина, разбираясь с новым товаром, услышала звуки открывающийся двери. Отвлеклись от работы, посмотрела, кто там пришел. Узнав покупательницу, широко улыбнулась и подошла к прилавку.
— Привет, Ленка.
— Привет, Таня.
Елена была стройная, привлекательная девушка лет двадцати пяти. По причёске, по радостному взгляду Таня поняла, что она только что из парикмахерской и сразу же догадалась о причине столь красивого приобретения.
— Так понимаю, узнаю тебя, рада за тебя, ты как всегда неотразима, — оценивающе обратилась она к подруге.
— Да!
Ничто не меняется! Как поживает Ольга Семёновна?
— Хорошо. Знаешь, недавно брат приехал со своей, — сделав ударение на последнем слове, Елена передала в голосе нотки отвращения и презрения к жене брата.
Не понравившись друг другу с первого знакомства, Елена и Света — тогда ещё девушка Дмитрия, а теперь жена, стали врагами и нисколько этого не скрывали. Тогда никто из близких не мог понять, в чем причина начавшейся неприязни между девушками. Попытавшись разузнать хоть что-то, что могло послужить причиной таких отношений родные Светы и Дмитрия так и ничего не достигли в своих догадках, недвусмысленных разговорах, взаимных упреках. Всё было покрыто тайной. А тем временем девушки намеренно не собирались мириться, а тем более посвящать кого-либо в свои явно надтреснутые отношения, в которые в любой момент может разразиться скандал, не делавшим честь им обеим.
— Сколько я уже не видела, твоего брата, — подходя с букетом цветов, аккуратно разложенных для продажи — с грустью что-то вспоминая, будто задавая самой себе вопрос, признавалась Тане подруга.
— С выпускного, — вздохнув, ответила Таня.
— Ага! Веселое было время!
