— Иди сюда, тварь! — произнес громко, чтобы шум дождя не помешал убийце услышать произнесенные мной слова.
Сверкнула молния, и длинные когти рассекли воздух. Гуль бросился вперед, намереваясь в первом же броске располосовать мне горло.
— Хрен тебе! Не достанешь! — ловко отскочил в сторону, пропуская монстра мимо себя и сплевывая на землю, тотчас достав из-за пояса врученный Митиным клинок, — Вот теперь поговорим на равных.
Естественно, на равных не получилось. Моя физическая форма оставляла желать лучшего. Сидячий образ жизни и отсутствие профессиональных навыков рукопашного и ножевого боя, ставили в невыгодное положение. Драться я умел, но скорее на уровне дворовой гопоты.
Изворотливый гуль действовал аккуратно и расчетливо, умело уходя из-под ударов клинка, а может это я бестолково размахивал руками, пытаясь дотянуться до противника.
Оба ни один раз падали на землю. Размытая водой, скользкая — она не давала устойчиво стоять на ногах, каждый раз норовя опрокинуть на спину. Весь вымазанный в грязи, злой, мокрый и усталый я стоял напротив гуля, с ненавистью глядя в его блеклые, похожие на рыбьи глаза. Тот насыщенный цвет, что был в них при последней встрече, пропал.
— Что, жрать охота, мразь, а нечего? — рыкнул я, обходя убийцу по кругу, вытянув в правой руке клинок.
Гуль двинулся параллельно.
Каждый из нас ждал удобного момента, чтобы нанести очередной удар по противнику.
Почувствовал, как по щеке пробежала тонкая струйка крови, смешиваясь с дождевой водой. Бровь саднило. Чертов гуль успел дотянуться до меня своими когтями.
Пиджак превратился в лохмотья, изодранные на ленточки. Одно хорошо, до моей тушки этому гаду так и не удалось добраться.
Костюм жалко. Вот когда арестуем этого гада, чисто из принципа попрошу Митина стрясти с него кругленькую сумму за возмещение ущерба.
И какие только мысли не придут в голову в критический момент?
Кстати, а почему Кирилл не дал мне ствол? Серебряную пулю в сердце и все дела. Ой, точно, его же нельзя убивать.
Ладно, будем так задерживать.
Гуль ринулся в атаку, выбросив вперед когтистую лапу.
Не знаю, как так получилось, но в этот раз я удачно махнул клинком. Острое лезвие прошлось по незащищенной одеждой кисти, вспарывая истончившуюся от голода кожу и вызывая недоуменный, хриплый стон моего оппонента.
Гуль отскочил назад, в недоумении рассматривая порез и шипя от боли.
— Серебро, — все, что успел сказать я, прежде чем он снова кинулся в атаку.
— Убь-ю-ю-ю! — прорычал гуль, задыхаясь от ненависти, ныряя вниз и впиваясь челюстями в мою левую ладонь.
— А-а-а-а-а! — заорал я скорее от неожиданности, чем от боли.
Боль, конечно, была и довольно сильная, но все перекрыл шок от осознания того, что чертов монстр вонзил свои грязные зубы-иглы в мою плоть.
Где они у него до этого побывали? Жевали печень или почки очередного трупа?
Рука сама собой повернулась в нужном направлении. Казалось, что мозг начал управлять телом без моего согласия. Все произошло на автомате. Туманная дымка перед глазами не давала сосредоточиться, а ладонь уже направляла острие ножа прямо под ребра монстра.
— У-у-у! — завопил тот, видимо почувствовав обжигающую боль от лезвия клинка, вмиг разжимая челюсти и отшатываясь назад, упал на землю, прикрывая руками кровоточащую рану.
Я же молча стоял над ним, шатаясь как пьяный, не в состоянии сделать ни шага.
Думал будет проще. Хех. Как бы ни так. К горлу подкатил комок, и я согнулся пополам, извергая из себя желчь и остатки воды.
Как хорошо, что сегодня не успел позавтракать.
Так мы и стояли на коленях, напротив друг друга. Человек и нелюдь, преступивший закон.
Гуль начал потихоньку подниматься, кривя губы в победной ухмылке и глядя на меня с видимым превосходством.
— Рано радуешься, — прохрипел отрывисто, сплевывая на землю.
Ну почему Митин не дал мне хотя бы наручников или на худой конец веревку, чтобы связать этого гада? Его прокол. Между прочим, очередной. Мне этого гада теперь что, придется вырубать, а потом на себе тащить к выходу с кладбища? Вот еще, была бы охота пачкаться.
Гуль явно не собирался подыхать от оставленной мной раны. Он хоть и знатно ослаб, но все еще был в состоянии сражаться. Сбегать ублюдок не намеревался. Побег для него был равнозначен смерти. Голодный и раненый — гуль не жилец. У него один вариант, прикончить меня и как следует подкрепиться. Только я ему такой радости доставлять не собирался.
Кряхтя как старый дед, поднялся на ноги. Дождь теперь лил как из ведра, закрывая обзор и мешая увидеть тот или иной выпад противника.
Не знаю, сколько продолжалось наше кружение, может несколько минут, а может часов, я чувствовал — силы на исходе, долго продержаться не смогу, а этот гад, все никак не отключался. Несколько порезов от моего клинка обильно кровоточили, края ран превратились в черную, выжженную корку, явно принося невыносимую боль, и все же гуль стоял на ногах, иногда спотыкаясь, чуть ли не падая носом в землю, но упрямо держался.
Теперь исход стычки зависел от силы воли одного из нас.
