Их ферма находилась слегка на отшибе, но в начальной школе всех без исключения детей возили туда на экскурсию, так что все знали, где она расположена. Ей не пришлось объяснять Джошу, как доехать. За мгновение до того, как она собиралась сказать ему, чтобы сворачивал влево или вправо, он делал это сам.
Она слишком быстро закончилась, эта их совместная поездка. Когда до поворота на ферму оставалось уже всего ничего, Бэй, кашлянув, предложила:
— Можешь высадить меня у развилки. Я дойду до дому пешком.
На это Джош, уже сворачивая с шоссе, ответил ей:
— Все нормально.
Трясясь в машине по разбитой дороге, усыпанной гравием, Бэй чувствовала, как все больше напрягается. Не то чтобы он не видел ферму Хопкинсов раньше, просто ей вдруг показалось совершенно невыносимым, что Джош, который, как выяснилось, не знал о ней ровным счетом ничего, увидит ее в этой обстановке и будет считать, что ее место там.
Когда они с матерью сбежали от отца Бэй в Сиэтле, они поначалу жили вместе с Клер в доме Уэверли, но переехали в дом рядом с фермой Генри, когда они с Сидни поженились. Бэй нравился старый фермерский дом. Она с первого же взгляда поняла, что место ее матери именно тут, несмотря на то что та считала себя горожанкой до мозга костей и терпеть не могла тишину. Она действовала Сидни на нервы, напоминая о ее прошлом в Сиэтле, о жизни в постоянном ожидании, что кто-то выйдет из себя и случится что-то плохое. А вот место Бэй было не здесь. Ее место было в доме Уэверли.
Она не стыдилась старого фермерского дома. Дело было не совсем в этом. Просто она видела дом Джоша и ненавидела себя за пусть даже мимолетное желание оправдаться по поводу того, где она живет.
Он затормозил перед маленьким белым двухэтажным домом. На крыльце горел фонарь. Горел свет и в окне гостиной.
Бэй не спешила вылезать. Она сидела на своем месте и ждала, думая, что он что-нибудь скажет. Ее родители всегда так делали, когда откуда-нибудь возвращались. Они подъезжали к дому, но после этого еще какое-то время сидели в машине — заглушив двигатель и открыв окна летом, оставив двигатель заведенным и включив печку зимой — и говорили, говорили, как будто нахождение в машине в ночное время каким-то образом настраивало на еще один разговор, на еще один поцелуй напоследок, прежде чем выходить.
Так бывает на свиданиях, поняла она вдруг.
А у них было не свидание.
Джош сидел, глядя прямо перед собой.
Без единого слова Бэй выбралась из машины и на негнущихся ногах двинулась к дому, твердя себе, чтобы не смела оглядываться.
— У меня не укладывается в голове, что я пропустил ее первую дискотеку, — сокрушался Генри за несколько часов до этого, после того как Сидни приехала домой, высадив Бэй с Фином перед спортзалом.
Сидни пыталась дозвониться до него, но он был занят и не услышал звонка.
Она вплыла в дом в облаке парфюмерных ароматов, раскрасневшаяся от радости за дочь, в общественной жизни которой произошел такой неожиданный поворот. По пути домой она заехала в китайский ресторанчик за едой и теперь принялась выставлять на стол картонные коробки. Генри, который только что вышел из душа, остановился рядом, энергично вытирая влажные волосы бело-розовым полотенцем. Бело-розовым. Сидни утверждала, что они с Бэй медленно, но верно превращали этот дом в девичье царство. Он, впрочем, не возражал.
«Без женщины дом не дом», — частенько повторял его дед.
— Я приберегал эту речь до того момента, когда Бэй начнет ходить на свидания. Кое-что даже записал, чтобы не забыть, — пробурчал Генри из-под полотенца. — Серьезно, кажется, эти заметки где-то у меня в офисе.
Сидни рассмеялась, как будто это признание ее тронуло.
— Пожалуй, завтра с утра я первым делом отправлю ее к тебе, чтобы ты мог прочитать ей лекцию про то, какие мальчишки ужасные и что всем им нужно только одно.
Повесив полотенце на шею, Генри уселся за стол, а Сидни тем временем выставила тарелки. Прежде чем сесть напротив него, она легонько коснулась его щеки.
Генри впервые увидел Сидни на игровой площадке в школе. Бывают люди, которые появляются в твоей жизни и бесповоротно ее изменяют. В жизни Генри таким человеком стала Сидни. Он полюбил ее в тот же миг, как увидел. В начальной школе он был ее лучшим другом. Но по мере того как они становились старше, она начала от него отдаляться. Потом Хантер-Джон Мэттисон тоже влюбился в нее, только у него, в отличие от Генри, хватило мужества признаться ей в этом. Пути Генри и Сидни разошлись в старших классах, а потом он потерял ее, казалось насовсем, когда в восемнадцать лет она уехала из Бэскома. Он не думал, что когда-нибудь увидит ее снова. В ту пору еще жив был его дед, хотя уже и сильно сдал после инсульта. Он задался целью устроить жизнь внука, желая видеть того остепенившимся и женатым. Но все было зря. Когда Сидни вернулась, у Генри возникло ощущение, что он бегает по кругу, поджигая деревья, чтобы вокруг не осталось ничего, кроме выжженной земли. Но Сидни появилась перед ним, и он перестал бегать по кругу и устремился к ней, будто в ласковое поле, с которого веет свежестью.
