Сидни ждала, когда же наконец хлопнет дверца машины, но она все не хлопала и не хлопала. Сидни осторожно прокралась к окну и, вжавшись в стену, слегка приподняла штору. Прошло некоторое время, прежде чем она различила машину, темный «ауди». Мать Фина ездила на «шеви». Интересно, кого это к ним принесло в такой час? Машина казалась знакомой, и Сидни поняла почему, когда пассажирская дверца наконец распахнулась и в салоне вспыхнул свет. Это была ее дочь, а привез ее не кто иной, как Джош Мэттисон.
Вдруг у Сидни зазвонил мобильник, и она вздрогнула от неожиданности. Подскочив к кофейному столику, она нажала кнопку «Ответить».
— Алло?
— Сидни? Это Таллула Янг, мама Фина. Я сейчас у школы вместе с Фином. Бэй здесь нет. Фин сказал, ее обещал подвезти кто-то другой. Вы в курсе?
— Нет, — ответила Сидни, и тут входная дверь открылась, — но она только что вошла в дом.
— С ней все в порядке? Фин сказал, на дискотеке случилась драка.
При виде дочери Сидни едва не хватил удар. Все платье у нее было в крови.
— Она не настоящая, — произнесла Бэй торопливо. — Кровь не настоящая. Она от костюма.
— Она в полном порядке, — сказала Сидни в трубку, не сводя глаз с Бэй. — Как Фин?
— С ним все хорошо. Но он испортил мою лучшую простыню. Придется вычесть ее из его карманных денег.
— Ну ма-а-ам, ну я же извинился, — послышался в трубке голос Фина, прежде чем его мать успела закончить разговор.
Может, Янги и были самыми сильными мужчинами в городе, но видели бы вы их матерей.
— С ума сойти, я понятия не имела, что ты будешь меня дожидаться, — сказала Бэй, занимая оборонительную позицию еще прежде, чем Сидни успела произнести хотя бы слово, что немедленно навело Сидни на мысль, что ее дочь что-то скрывает. Не дождавшись от матери никакого ответа, Бэй потянула за подол платья. — Это не настоящая кровь. Она даже пахнет кукурузным сиропом. Понюхай.
— Не собираюсь я его нюхать, — отрезала Сидни. — Я хочу знать, каким образом она на тебя попала.
— Я помогла подняться одному парню, который упал. Он был в костюме зомби. Вот и все.
— Вот и все? Ты так перепачкалась, всего лишь помогая ему подняться?
— Да! Я с ним не тискалась, если тебя это интересует! И вообще ничего плохого не делала. Я просто помогла одному парню, который ввязался в драку.
— Джошу, — произнесла Сидни ровным тоном. — Ты помогла Джошу Мэттисону.
Лицо Бэй в этот момент надо было видеть.
— Откуда ты узнала? Фин проболтался своей маме?
— Нет. Я только что видела, как ты выходила из машины Джоша.
— Ты подглядывала в окно? — возмутилась Бэй. Сидни вновь прибегла к тактике молчания. — Он предложил подвезти меня домой. Все было исключительно платонически. Он не превышал скорость. Мы оба были пристегнуты. За всю дорогу он мне и пары слов не сказал.
— Джош Мэттисон.
— Да, мама, Джош Мэттисон.
С упавшим сердцем Сидни вспомнила, как Клер в разговоре с ней обмолвилась: Бэй пару раз упоминала какого-то мальчика.
— Ох, Бэй, это же не он, нет?
— Что значит — не он?
— Тетя Клер сказала, что тебе нравится один мальчик. Это же не Джош, нет?
Вид у Бэй сделался оскорбленный.
— А если и он, то что? Чем таким Джош Мэттисон тебе не угодил?
Сидни закусила губу, не зная, с чего начать.
— Почему ты ждешь, что я что-то буду тебе рассказывать, когда сама не рассказываешь мне вообще ничего?
— Бэй прошла мимо нее и двинулась вверх по лестнице.
Сидни пошла следом.
Комната Бэй была самой первой от лестницы. Стены ее были выкрашены в светло-серый цвет, который после захода солнца превращался в переливчато-сизый, как будто за день комната впитывала в себя всю теплоту солнечных лучей и по ночам лучилась ею. Свет Бэй зажигать не стала. Переступив в темноте через раскиданные по полу туфли и книги, она выдернула из волос увядшие цветы и побросала их на ковер.
Потом сняла платье бабушки Мэри и с несчастным видом посмотрела на него.
Сидни протянула руку. Бэй подошла к ней и подала платье.
Сбросив ботильоны, она забралась в постель прямо в рейтузах, которые надела под легкое платье для тепла.
Сидни молча стояла на пороге.
— Ты с ним встречаешься? — спросила она наконец.
— Нет. Я ему не нравлюсь. — Бэй перевернулась на бок, спиной к Сидни. — Он меня даже не знает, — прошептала она, и Сидни вдруг поняла, что ее дочь плачет.
Все началось, как часто бывает, с мальчика. В старших классах Сидни расцвела. И ей это нравилось. Очень нравилось. И ей так отчаянно хотелось сохранить это, что она почти перестала общаться со своими родными. Почти не бывала дома. Бабушка Мэри понимала, что значит быть в центре внимания, и потому позволяла младшей внучке купаться в нем. И не просто позволяла. Иногда Сидни даже казалось, что бабушка ее подталкивает. «Иди развлекайся. Я помню, как это замечательно».
