Но когда Расселлу исполнилось семнадцать, он наткнулся на Великого Бандити, пьяного, в поле в Арканзасе, и что-то перевернулось у него внутри. Стареющий фокусник был с одним из сирот, которых они подобрали в Миссисипи, симпатичным парнишкой со смуглой кожей и темными глазами, который даже не подозревал, какая участь ему уготована. Было темно и тихо, карусели уже выключили на ночь, и остальные мальчики убирали территорию и угощались недоеденным попкорном и огрызками яблок в глазури, радуясь уже тому, что не на них пал выбор Великого Бандити. Расселл последовал за ним в поле, сам не понимая, что им двигало.
Когда Великого Бандити обнаружили в поле на следующее утро, выглядел он так, как будто спьяну споткнулся и ударился виском о камень. Смуглокожего парнишки и след простыл. Возможно, он все еще бежал.
Все знали, что произошло, но никто не сказал ни слова. Первый Бандити был ужасным человеком, бросавшим тень на весь их бродячий цирк, по чьей милости он был пугающим местом для всех, кто находился внутри. Он насиловал, воровал и обманывал, и даже сам владелец не мог ничего с ним поделать, потому что у Бандити имелся на него какой-то компромат. Какой именно, никто не представлял.
В знак молчаливой благодарности сэр Уолтер Тротт, крохотный человечек с огромными глазами, который утверждал, что появился на свет на лесозаготовках в Орегоне и что все его братья как на подбор были высоченными и крепкими и могли свалить дерево одним ударом топора, предложил Расселлу роль нового Бандити. Ведь первый Бандити научил Расселла многим вещам, большинства из которых он предпочел бы никогда не знать.
У Расселла Залера не было сердца, а совесть если и была, то совсем капля, но с той ночи он ни разу в жизни не причинил физического вреда ни одному живому существу. Теперь он был простым аферистом, старым и усталым, который обирал тех, у кого было что взять, — и все это время мечтал о мягкой постели.
Он, разумеется, был далеко не самым лучшим человеком на свете. Но и, как мог засвидетельствовать кто угодно из труппы сэра Уолтера Тротта, далеко не самым худшим.
На следующее утро непутевая администраторша Сидни Вайолет не явилась на работу. Сидни несколько раз пыталась до нее дозвониться, но трубку никто не брал.
Раздраженная тем, что еще один подросток ступает на неверный путь, вопреки всем стараниям направить ее в нужную сторону, Сидни торопливо закончила обслуживать последнюю на сегодня клиентку и велела Джейни закрыть салон, а сама, прежде чем заехать к сестре за дочерью, отправилась к Вайолет. Частью наказания, наложенного на Бэй, было лишение ее свободного времени между окончанием работы у Клер и возвращением домой в обществе Сидни. Лишение свободного времени, которое она могла бы провести с Джошем. И лишение телефона, по которому она могла бы с ним разговаривать.
Весь день Сидни ходила мрачнее тучи. В душе у нее творился полный раздрай. Одна из ее сегодняшних клиенток, Трейси Хейген, мечтавшая о прическе, которая способствовала бы лучшему сбыту пластиковых судков «Таппервер», продажей которых она занималась, вышла из салона со стрижкой, благодаря которой люди просто боялись сказать ей «нет», вместо того чтобы проникнуться желанием купить. Конечный итог был тот же самый, но все же не вполне тот, к какому она стремилась. В результате Сидни, снедаемая чувством вины, купила у нее бутербродницу.
Когда она выехала за пределы города, солнце уже начинало садиться. Существует разница между провинцией и сельской местностью, граница, о существовании которой ты даже не подозреваешь, пока не пересечешь ее, очутившись на той самой дороге. Эту дорогу, все знают, она ведет из города на бескрайние зеленые просторы пастбищ и старых ферм, при взгляде на которые ты поначалу считаешь, что очутился в сказке, доброй старой сказке, затерявшейся где-то во времени. Но, как это всегда и бывает в сказках, начинается-то все прекрасно, а вот продолжение может быть таким, какого ты даже и не ждешь. Длинная череда ферм сменяется пустошами трейлерных парков, медленно ржавеющих и разваливающихся из-за дождей и забившей сливную канализацию палой листвы.
Сидни хорошо знала это место еще со времен своих путешествий с Хантером-Джоном Мэттисоном в старших классах: это были экстремальные экскурсии, своего рода испытание на смелость — насколько далеко они отважатся зайти, как в прямом, так и в переносном смысле.
Сегодня она даже сделала попытку позвонить Хантеру-Джону. Ей пришлось переступить через собственную гордость, потому что она понимала: разочарование, которое он и его жена Эмма испытают в своем сыне в результате этого звонка, будет значить, что они не считают ее дочь достойной их сыночка. Но если их вмешательство поможет задавить эту историю в зародыше, все остальное не важно. Сердце ее дочери останется большим, красным, чудесным и радостным, полным любви к тому, кто ее заслуживает. Сначала она пыталась дозвониться Хантеру-Джону на работу, потом домой, где экономка и сообщила ей, что Хантер-Джон с Эммой отправились в круиз по случаю годовщины свадьбы.
